Открыть меню

Лейла Бегим, Ефим Абрамов "I M M O L A T I O" (Жертвоприношение)

#
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:


XXI век:

Студенты: 
ЮСИФ – студент последнего курса факультета философии Карлов университета в Праге. Родом из Баку. Он же ученик Насими.
Студенты последнего курса факультета филологии Карлов университета в Праге: 
АДЕЛЬ – Она же и ученица Яна Гуса, дочь западного купца. 
ЯНУС – помощник западного купца, он же шут и писарь во дворце Архиепископа Пражского.
ЯКУБ – друг Юсифа, страдает аутизмом, заикается.
АЯ – мусульманка, родом из восточной страны.
ОТЕЦ АДЕЛЬ.
СЛЕПОЙ АНГЕЛ.
ХРОМОЙ АНГЕЛ.
Группа кришнаитов. 

XV век:

НАСИМИ Имадеддин.
ГУС ЯН.
ЛЕЙЛИ – возлюбленная Насими.
ЛАУРА – возлюбленная Гуса.
ПРАВИТЕЛЬ – Шах. 
АРХИЕПИСКОП ПРАЖСКИЙ. 
ДЕРВИШ – он же Слепой Ангел. 
Стражники.


ПЕРВОЕ ДЕЙСТВИЕ.



СЦЕНА ПЕРВАЯ.

Медленно высвечивается глубина сцены, где пасмурное небо моросит мелким, осенним дождем. Порывы ветра гонят, катают по полю кусты перекати-поле.
В глубине сцены, едва различимые за пеленой дождя, несколько человек возводят деревянное строение. Они несут доски и брёвна, складывают их, медленно бредут обратно и также медленно возвращаются. Строительство будет идти все время, до последней сцены. 
Свет прожекторов высвечивает переднюю часть сцены, где видна Хижина Ангелов. Задняя часть, где идет строительство, погружается в полутьму, но силуэты людей видны.
Своим внутренним строением Хижина Ангелов напоминает лабиринт. Хромой Ангел, то появляется, то исчезает и нельзя понять, откуда он появился и куда исчез. Одним он может показаться горбатым и убогим, другим – кривым и хромым. Да и внешность у него необычная – повернулся одной стороной – ему лет 30, другой, кажется, что все 60. В руках у него четки с большим количеством камней – они светятся в полутьме хижины. Из стоящего на огне глубокого чана поднимается к потолку дым и стелется по всей хижине. На покосившемся столе всевозможные травы, кости для гадания, какие-то предметы. У стола Слепой Ангел. Он осторожно прикасается к ним руками – травы нюхает, кости и разные камни ощупывает.
Откуда-то издалека едва слышна музыка и голоса людей


ХРОМОЙ АНГЕЛ: (его голос звучит тихо и зловеще)
Дни мельтешат, шуршат, хрустят и рвутся, 
крошась, ссыпая наземь снег и дождь, 
стихают, скрыв за горизонтом блюдце, 
по небу расплескав палящий морс. 

Года летят, трепещут, гнутся, стонут, 
роняя то улыбку, то слезу, 
меняя всё, лишь многоликий боров 
незыблем, и века его несут...


СЛЕПОЙ АНГЕЛ: (медленно повторяет) 
Года летят, трепещут, гнутся, стонут, 
роняя то улыбку, то слезу…


ХРОМОЙ АНГЕЛ: 
Слепой порой увидит то, чего не видит зрячий…

СЛЕПОЙ АНГЕЛ: 
Хромой и горы перейдёт, 
весь путь переиначив... 
Там строят, здесь танцуют и поют…


ХРОМОЙ АНГЕЛ: 
Там, где толпа, там наготове кнут... 
Чтоб боль унять - поют, танцуют, 
и поминают Бога всуе...


СЛЕПОЙ АНГЕЛ: 
И в этой вечной схватке тьмы и света, 
когда и время - пленник и судья, 
рождается, что в корне сокровенно, 
созревшее во чреве бытия...


ХРОМОЙ АНГЕЛ: 
Поэтому лик истины в крови…


СЛЕПОЙ АНГЕЛ: 
И это данность?


ХРОМОЙ АНГЕЛ: 
Да. Увы.


СЛЕПОЙ АНГЕЛ: 
Но есть ли выбор?


ХРОМОЙ АНГЕЛ: 
Есть. Всегда.


СЛЕПОЙ АНГЕЛ: 
Тогда пора мне.


ХРОМОЙ АНГЕЛ: (поворачивает песочные часы) 
Время. Да.


Слепой Ангел собирается уходить. 

ХРОМОЙ АНГЕЛ: 
Постой!


Хромой Ангел бросает в чан несколько костей, несколько веточек травы и из пиалы наливает какую-то жидкость. С громким хлопком из чана вырывается высокое пламя, и густой пар заполняет хижину. 
Слепой Ангел уходит. 


СЦЕНА ВТОРАЯ.

21 век.
Небо по-прежнему пасмурное, осеннее, тяжелое…
В глубине сцены строительство продолжается. 
На переднем плане возникает скверик перед Пражским университетом. На скамейке сидят Юсиф, Ая, Янус, Якуб. Юсиф читает книгу. Ая что-то пишет в телефоне. Янус сидит с закрытыми глазами - дремлет. Якуб сидит рядом с Аей, читает.
Звонит мобильный телефон. 


АЯ: (по телефону) 
Да, здравствуй папа.
Все окей. (Смеется) 
Терпи! Осталось пару дней. 
На выходные я приеду.
А через месяц уже лето!
Пока. Держитесь. Ин Ша Аллах!


ЯНУС: (открыв глаза) 
О, пане Боже! Вновь Аллах!


АЯ: 
Что ты сказал мне?


ЯНУС: 
То, что вы 
заполонили всё здесь!


АЯ: 
Мы?!


ЯНУС:
Да, вы!


АЯ: 
Кто?


ЯНУС: 
Кто же?! Мусульмане! 
Каждый четвертый здесь - в тюрбане.


ЯКУБ: 
Умолкни! Как не стыдно!


ЯНУС: 
Мне?!


Юсиф перестает читать. Прислушивается к их разговору. 

АЯ: 
Да у него стыда ведь нет! 
Он нам завидует!


ЯНУС: 
Я?! Вам?!
Ты отдаешь отчет словам?
Да тошно мне смотреть на вас!
В жару покрытые до пят!


ЮСИФ: 
Да что с тобой сегодня, брат?


ЯНУС: 
Достали!


АЯ: 
Чем?!


ЯНУС: 
Да всем! Одеждой, 
едой, законами...


ЮСИФ: 
Да где же 
законы их читаешь ты?


ЯНУС: 
В ее глазах! В надменном взгляде,
в походке даже!


АЯ: 
Знаешь, хватит!


Ая резко поднимается и уходит.

ЯКУБ: 
Мерзавец ты!


Уходит за Аей. 

ЯНУС: (сквозь зубы) 
Иди ты! …


ЮСИФ: 
Янус! Мы все здесь гости...


ЯНУС: 
Но не я!


ЮСИФ: 
И ты. Нас кормит временно Земля...


ЯНУС: 
Не философствуй! Люди в страхе
живут в Европе. Все теракты 
устраивают кто?! Они!.. (указывая вслед Ае)


ЮСИФ: 
Неправда. Всех ты не вини. 
Да и вообще. Ты знаешь, сколько 
погибло от терактов?


ЯНУС: 
Много! Не важно, сколько, хоть один!


ЮСИФ: 
Согласен, да! Но посуди,
Причем тут вера? Раса? Те же 
повсюду нравы!


ЯНУС: 
Всюду? Брешешь! 
Они рабы своих запретов!


ЮСИФ: 
А мы желаний своих!


Появляется Адель. 

АДЕЛЬ: 
Привет!


Янус и Юсиф молчат.

АДЕЛЬ: (повторяет) 
Привет! 
О чем так спорите вы горячо?


ЮСИФ: (задумчиво) 
Да так...


АДЕЛЬ: 
Что так?


Янус молчит. Юсиф закуривает. 

АДЕЛЬ: (задумчиво декламирует стихи): 
Что-то в мире совсем не так. 
То ли ось смещена, то ль небо
перевернуто. 

ЮСИФ: (потушив сигарету) 
И не страх, 
а отчаянье - в горстке пепла…


ЯНУС: 
Страх и отчаянье! 
Весь Запад от беженцев в чалме страдает!


АДЕЛЬ: 
Мой Запад сострадает им! 
О чем мы с вами говорим? …


Янус и Юсиф не отвечают.

АДЕЛЬ: (Юсифу) 
Что ты читаешь? Что за книга?


(Юсиф показывает ей обложку книги.) 

«В меня вместятся оба мира». 
Так это же Востока лира!


ЯНУС: (недовольно бормочет) 
Опять Восток! Теперь и с лирой...


ЮСИФ: 
Да, Насими. И здесь же автор о Гусе повествует.


АДЕЛЬ: 
Правда? А Гус причем?..


ЮСИФ: 
Они ровесники!


ЯНУС: (иронично) 
Вот черт!


ЮСИФ: 
И оба были протестанты! 
И совпадают взгляды, даты! 
Родились в один год! И казнь похожа...


ЯНУС: 
Энергию свою не трать...
Не разгоняйся. Чушь все это. 
Идем, Адель?


АДЕЛЬ: 
Нет, ты иди. 
Я почитаю здесь…


ЯНУС: 
Хмм,.. Лады!.. 
Уходит.


ЮСИФ: 
Тебе он нравится?


АДЕЛЬ: 
Ну что ты! Нас связывают юность, годы…
Он очень сложный. Но талантлив.


ЮСИФ: 
И Муза его ты...


АДЕЛЬ: 
Да ладно! 
Мне как-то это все равно...


ЮСИФ: 
Адель! Хочу сказать давно…


АДЕЛЬ: 
Скажи…


ЮСИФ: 
Ты бы в Баку жила?


АДЕЛЬ: (смеясь) 
Я там ни разу не была!


ЮСИФ: 
Так все случается впервые. 
Как ты случилась в моей жизни…


АДЕЛЬ: 
Какой шутник!


ЮСИФ: 
Мне не до шуток. 
Я ведь уехать должен буду… 
Боюсь я потерять тебя...


АДЕЛЬ: (с грустью) 
Молчи, Юсиф… Боюсь и я... (пауза) 
Дай книгу твою…Можно?


ЮСИФ: (протягивает ей книгу) 
На! О, Боже! Как ты красива сейчас!


АДЕЛЬ: (смущенно улыбаясь) 
Посмотрим, что нам напророчит… (читает) 
Ночного неба балдахины
Вздымает влажный ветерок, 
Колдуя, как седой алхимик. 
Под мантией его Восток
Вдруг ожил: месяц цвета бронзы


ЮСИФ: (любуясь Адель, подхватывет)
Пустыни женские черты, 
Над ними родинками - звезды
И страсть, разбившая шатры... 
Нередкой гостьей, но незваной 
Тоска вновь селится в меня,


ЮСИФ и АДЕЛЬ в один голос: 
И взгляд – уставшим караваном 
Блуждает в поисках огня…


На сцену неожиданно врывается ветер. Адель с трудом удерживает в руках книгу. Юсиф обнимает её, закрывая своим телом. Гаснет и вспыхивает свет, и сквер сменяется видом на караван-сарай поздним вечером далекого средневековья. 

СЦЕНЫ ТРЕТЬЯ.

На экране несколько человек по-прежнему возводят деревянное строение.
В передней части сцены Караван-сарай освещенный светом небольших костров, разведенных в чугунных котлах. Порывы ветра играют языками пламени в котлах.
Юсиф сидит у костра и подбрасывает в чан хвороста. Появляется Якуб, садится рядом, греет руки. Из комнаты выходит помощник отца Адель – это Янус. Он проходит мимо Юсифа и Якуба, смотрит вдаль, пытается разглядеть строительство. 


ЮСИФ: 
Блуждает в поисках огня 
колючий одинокий ветер,
несправедливый мир браня...


ЯКУБ: (задумчиво) 
Мир, за который мы в ответе…


Якуб начинает тянуть мугам.
Из шатра появляется мужчина лет сорока – это Отец Адель.


ОТЕЦ АДЕЛЬ: 
Салам алейкум!


Юсиф и Якуб не слышат. 

ОТЕЦ АДЕЛЬ: (повторяет) 
Салам алейкум!


Якуб умолкает. Юсиф и он с почтением поднимаются.

ЮСИФ: 
Алейкума салам!


ЯКУБ: 
Алейкума салам!


ОТЕЦ АДЕЛЬ: 
Да не вставайте вы, сидите.
Куда путь держите?


ЮСИФ: 
В Тель ас-Сетт. 
А вы здесь в качестве гостей?


ОТЕЦ АДЕЛЬ: 
Торгую тканями я в Праге, Констанце, Риме. 
Здесь скупаю шелка.


ЮСИФ: 
Вы ездите один?


ОТЕЦ АДЕЛЬ: 
С дочкой и помощником моим. (Обернувшись) 
Доченька! Где ты?


ЯНУС: 
Бездельничает! (указывая в сторону комнаты) 
Там сидит!


ОТЕЦ АДЕЛЬ: (продолжает) 
Во вторник здесь был ад. 
С поэта сдирали кожу. 
Дочка это случайно увидала и
с тех пор ни ест, ни пьет...


ЯНУС: 
Молчит... (отцу Адель с наигранным беспокойством) 
Она же исхудает так!


ЯКУБ: 
Храни дитя от бед, Аллах!


ОТЕЦ АДЕЛЬ: 
В слезах вся. Мается два дня...


ЮСИФ: (печально) 
С горем смириться сложно...


ЯНУС: (тихо, отцу Адель) 
Ты прибавляешь ей страданий,
с ней путешествуя по странам!


ОТЕЦ АДЕЛЬ: (задумчиво) 
А может, стоит мне ее 
оставить со старшею сестрой?.. (Янусу) 
Заглянешь в комнату, мой друг? 
Забеспокоился я вдруг...


Янус уходит в одну из комнат караван-сарая. 

ОТЕЦ АДЕЛЬ: (продолжает) 
Позапрошлым летом и у нас 
Еретика казнили. Казнь
Ее так потрясла, что месяц
Писала в дневнике о смерти…


ГОЛОС АДЕЛЬ: (из комнаты) 
Я обо всем скажу отцу! 
Он доверяет подлецу!


Адель выбегает из комнаты в смятении. Вслед за ней незаметно выходит Янус.

ОТЕЦ АДЕЛЬ: (смотрит на Адель, потом на Януса) 
Что стряслось?


ЯНУС: 
Да ничего. Девичья злость...


Адель вдруг замечает Юсифа. 

АДЕЛЬ: (с удивлением и радостью) 
Вы?..


ЮСИФ: (улыбается) 
Я... Юсиф.


ОТЕЦ АДЕЛЬ: 
Так вы знакомы? Вы – Юсиф?


ЮСИФ: 
Да, я Юсиф. Знакомы, да.


ЯНУС: (шепчет отцу Адель) 
Девчонка выросла и вам
Ее оставить бы в Констанце
Подальше от восточной страсти...


АДЕЛЬ: (не слыша Януса) 
Вчера столкнулись мы случайно.
На рынке пел он так печально. (Юсифу) 
Сыграть нам на свирели сможешь?


Юсиф достает свирель и начинает играть. По мере того, как звучит музыка, ветер стихает, и мелодия заполняет все пространство. 
На сцене неожиданно появляется Слепой Ангел. Он странно одет, да и внешне как будто изменился – стал и стройнее, и выше. 


СЛЕПОЙ АНГЕЛ: (читает стихи) 
«Всю суть благого тайника от волоска до волоска
По знакам мушек и пушка я на челе твоем постиг.
Ее рубинов-уст вино, что от всех утаено,
Мне было господом дано 
как животворнейший родник!
Из ликов, созданных судьбой, 
тобою посрамлен любой:
Лишь тот, что воплощен тобой, 
красой невиданной велик.
С тех пор, как вечны времена, 
и высям неба жизнь дана,
Тебе подобная луна не восходила ни на миг!
Твой лик невежда-зубоскал 
с людским обличием равнял,
Но где единый бог бывал, подобно людям, многолик?
«Пей, – очи кравчего велят, 
– налитый в кубок хмель услад:
В чертоге единенья взят сей кубок – чаша горемык!»
От века та краса была для нас величием светла,
И вечный свет ее чела навеки в нашу суть проник».


Слепой Ангел также неожиданно уходит. 
С новой силой поднимается ветер, играя языками пламени в чанах.


АДЕЛЬ: (изумленно) 
О, Господи!.. Где он?!...


ОТЕЦ АДЕЛЬ: 
Дервиш!..


ЮСИФ: (потрясённый, шепчет) 
Учитель мой!..


Юсиф бросается вслед, никого не обнаружив, возвращается к костру. Адель садится рядом и вдруг замечает листок бумаги. 

АДЕЛЬ: 
Смотри! Что это?



ЮСИФ: 
Где? (берет записку, читает) Газель...


АДЕЛЬ: (читая) 
Та, что он нам сейчас…


ЮСИФ: 
Да…


ЯНУС: 
Покажи мне, что там?


Берет записку и неожиданно бросает в костер.

ЮСИФ: 
Что ты наделал??


АДЕЛЬ: 
Янус! Как ты...


ЯНУС: 
Ересь сжег!


АДЕЛЬ: 
Как ты посмел?


ЯНУС: 
Я этим спас 
от наказания всех вас!


АДЕЛЬ: 
Юсиф, бежим! Найдем его. 
Он далеко уйти не мог!


ЮСИФ: 
Бежим!


ОТЕЦ АДЕЛЬ: 
Куда? Адель! Какая к дьяволу газель?!


ЯНУС: 
Не отпускай ее с мальчишкой!..


ЯКУБ: 
Вот негодяй!


ЯНУС: 
Эй, ты! Потише!..


ОТЕЦ АДЕЛЬ: 
Адель! Вернись!

Янус незаметно уходит. 

АДЕЛЬ: (убегая) 
Отец, я скоро!..


Через некоторое время Адель и Юсиф возвращаются. Присев у костра, они вновь слышат звуки свирели.

ЮСИФ: (читает стихи Насими)
Ни на земле, ни в райской вышине
Тебе подобных нет на горе мне.
Своей красой ты мертвых воскрешаешь,
Твоя краса – как весть о Судном дне.


АДЕЛЬ: 
Здесь на земле, как в райской вышине
ласкают слух восточные газели, 
и льется эхом песня менестреля,
Господним гласом в хрупкой тишине…


Внезапные и сильные порывы ветра врываются на сцену. Юсиф и Адель кружатся в танце. Ветер гасит огонь в чанах...


СЦЕНА ЧЕТВЁРТАЯ.

Скверик перед Пражским университетом. На скамейке Адель и Юсиф. Адель держит в руках книгу. 

АДЕЛЬ: (читает) 
Здесь на земле, как в райской вышине
ласкают слух восточные газели, 
и льется эхом песня менестреля,
Господним гласом в хрупкой тишине…
Как красиво!..


ЮСИФ: 
Да...


АДЕЛЬ: 
Юсиф! Пойдем сегодня на " Юдифь"?


ЮСИФ: 
Посмотрим, радость. Мне нужно дописать работу...


АДЕЛЬ: 
Как продвигается?


ЮСИФ: 
Да так. Я в поиске пока.


АДЕЛЬ: 
В стихах?


ЮСИФ: 
В стихах! Уверен, что поэт 
оставил в них такой же след, 
что и Ян Гус в своих трактатах.


АДЕЛЬ: 
Уничижая мир богатых?


ЮСИФ: 
Не знаю. Я ищу. Быть может. 
И в этой книге автор тоже 
предполагает это.


АДЕЛЬ: 
Да. Я пролистала книгу. Там 
сжигает кто-то все и знаешь,
мне кажется, что автор прав. 
Послание во всех стихах, 
во всех речах, поступках жизни,
что на алтарь Любви сложили они...


ЮСИФ: 
Адель! Я верю в то, что есть 
и нечто большее. Поверь...


АДЕЛЬ: 
Хочу помочь тебе я… Можно?


ЮСИФ: 
Как ты красива сейчас!..


АДЕЛЬ: (обратив внимание на раскрывшуюся в скверике розу) 
Боже! Посмотри! Взгляни на розу! 
Лепестки раскрыты, как душа поэта,
что дарит миру не стихи,
а аромат и вкус. За это
ее лелеют только те,
кто создал сад и любит землю…


ЮСИФ: 
Я так признателен судьбе.
За лучшее стихотворенье!
И розу, что как жизнь лелею…


АДЕЛЬ: 
Юсиф!


ЮСИФ: 
Адель! Ты мой цветок!


АДЕЛЬ: 
А ты мой вдохновитель строк! 
Люблю тебя!


ЮСИФ: 
И я!


Появляется Янус.

ЯНУС: 
Ах, вот ты где! И с кем! Опять…


АДЕЛЬ: 
Да, с ним.
Начинает читать книгу.


ЮСИФ: 
А что не так?


ЯНУС: 
Все так, Юсиф. 
Мы собирались на " Юдифь”, 
а театр – здесь! Адель, не так ли?!


Подходят и Ая с Якубом.

АЯ: 
Привет! Во сколько наш спектакль?


АДЕЛЬ: (оторвавшись от чтения) 
Привет. Пока есть время. В семь.


ЯНУС: (язвительно) 
Хотя бы в театр сняла свой шлем…


ЯКУБ: 
Опять хамишь?


АЯ: 
Якуб, не слушай!
Да ну его! Он хамству служит.


ЯНУС: 
Служить - твоя прерогатива.


ЮСИФ: (с угрожающим видом идет к Янусу) 
Послушай, ты!..


АДЕЛЬ: (встаёт между ними) 
Ну, все, ребята! Хватит, тихо! 
Нас остальные ждут у входа.


АЯ: 
Ну так идемте! Мы готовы!


АДЕЛЬ: (Янусу тихо) 
Ты знал, что вместе мы идём! Не приходил бы!


ЮСИФ: (с улыбкой произносит пословицу на азербайджанском языке) 

ЯНУС: (наигранно смеясь) 
Он, о чем?!.


ЮСИФ: 
Сейчас узнаешь я о чем!..


Адель опять встает между ними.

ЯНУС: (с усмешкой) 
Артист!..


АДЕЛЬ: (твердо) 
Все! Мы спешим уже! Идем!.. 
Все мы артисты! Хоть немного…

Все вместе уходят.

СЦЕНА ПЯТАЯ.

Пятнадцатый век.
Сцена разделена на две части. 
Одна ее часть отдана под уголок в стенах Пражского Университета. Здесь, при слабом дневном свете, падающем из высокого окна, Ян Гус беседует с Адель. Янус слушает, периодически что-то записывая. 
Противоположная часть сцены – Восток. Шатёр Правителя. 
Пока действие будет происходить на западной части сцены, восточная не будет освещена. Как только закончится действие на Западе, в той части сцены свет погаснет и будет освещена восточная часть. 


ГУС: 
Все мы артисты! Хоть немного...
А сцена – на ладони Бога.


АДЕЛЬ: 
А если Он зажмет кулак?


ГУС: 
Он милосерден. Сколько благ
Он посылает человеку, 
живущему не по завету…


АДЕЛЬ: 
Повсюду нынче беспредел!


ГУС: 
Да, Адель, все продается!
Власть имущих народ мой мучает!


АДЕЛЬ: 
Все пуще… Уже и проповеди платны.
За исповедь мы вносим плату.


ГУС: 
Неграмотность всему виной!
Отступники в священной рясе
перевирают суть Писанья!


В комнате появляется Пражский Архиепископ. Не спеша он подходит к креслу и садится. Адель, откланявшись, покидает комнату. 

АРХИЕПИСКОП: 
Ваши слова пусты, пан Гус!


ГУС: 
В пустом кармане ценный груз – кулак! 
Мои слова сильны и вы страшитесь их!


АРХИЕПИСКОП: 
Смешны 
и Вы, и Ваша речь, поверьте!
Вы против церкви! И в ответе
не предо мной, а перед Богом!


ГУС: 
Его Священной Книге только
и предан я!.. По ней живу! 
Ее народу своему, 
На языке родном, доступном
Читаю я. Чем я преступен?!


АРХИЕПИСКОП: 
Да полно Вам! 
Идет о Вас уже молва как об отступнике!..


ГУС: 
В чем ересь? Мне самому себе не верить?!
За таинства взимают плату
у МОЕГО народа!..


АРХИЕПИСКОП: 
Папу 
Вы не ввергайте в гнев!


ГУС: 
Я гнева
боюсь лишь Божьего! 
Я вместе со своим народом 
и голодал, и хлеб делил
с голодными! И год за годом 
в лишеньях познавал я мир! 
Несправедливый не по сути! 
По форме! Власть продажна! Власть! 
И хлеб в Писании насущный
Не мой, не Ваш, а Наш Он - Наш! 

Раздается звон колоколов. 

АРХИЕПИСКОП: 
Призыв к молитве льётся Свыше!..


ГУС: 
Колокола всегда я слышу. 
Так зов народа моего 
в моей душе звучит давно!.. 
Ну, а сейчас спешу, простите.


АРХИЕПИСКОП: (усмехается) 
На проповедь? 
Ну что ж. Идите. 
Но прежде дам совет. В Констанце
вам следовало бы отказаться 
от ереси своей, пан Гус.
Собор Вселенский созовут,
чтобы спасти Вас.


ГУС: 
Мне отречься? 
О том не может быть и речи!
Как в небо я тогда воззрю?! 
Сам Император Сигизмунд 
мне покровительствует! (показывает охранную грамоту)


АРХИЕПИСКОП: 
Ладно. 
Ступайте!


Гус уходит.
Янус подходит к Архиепископу.


ЯНУС: (вкрадчивым голосом) 
Предупредить нам надо Папу!


АРХИЕПИСКОП: 
Ступай!


Янус, поклонившись, собирается уходить.

АРХИЕПИСКОП: 
Постой! (Указывая вслед ушедшему Гусу)
Такие люди
Историю порой и пишут!


ЯНУС: 
О нет, Ваше Преосвященство! Нет!
Таких людей ждет только плаха!
Их имена исчезнут - прахом! 
Весь путь их, как и мир подлунный, тлен!


Рвёт на клочки бумагу, на которой писал. 
В этой части сцены свет гаснет и освещается противоположная сторона. 
Восток. 
Шатёр Правителя.
К шатру подходит человек в одеянии Дервиша – это Насими. 
Янус, он же Шут, стоит перед куклой в наряде Правителя, что-то бормочет, пританцовывает и, поглядывая на Насими, напевает: 


ЯНУС: 
Весь путь его, как мир подлунный, тлен!


ПРАВИТЕЛЬ: 
О ком ты это?


ЯНУС: (кукле, усмехаясь) 
Все о нём.
Явился гордый на поклон… (пальцем указывая в сторону Насими).


ПРАВИТЕЛЬ: 
Такие люди
Историю порой и пишут…



ЯНУС: (кукле) 
О нет, Правитель! 
Вели казнить его, иначе 
он смуту будет сеять...


ПРАВИТЕЛЬ: 
Мальчик! 
Не смей указывать мне! Шут! 
Я головы тебя лишу! 
Зови его, скорей!


Янус на мгновение застывает в поклоне перед куклой, затем уходит и возвращается, пропустив вперед Насими. Поэт останавливается в нескольких шагах от Правителя, чуть наклоняет голову и с почтением смотрит на него.

ПРАВИТЕЛЬ: 
Как называть тебя?


НАСИМИ: 
Имадеддин.


ПРАВИТЕЛЬ: 
Сейид Али?


НАСИМИ: 
Пожалуй, да.


ЯНУС: (иронично, кукле) 
Он жив еще?.
.

НАСИМИ: (с усмешкой шуту) 
Весь пред тобою во плоти.


ПРАВИТЕЛЬ: 
Ты смел! Я храбрецов ценю, поэт.


НАСИМИ: 
В конечном счете страх дороже.


ПОВЕЛИТЕЛЬ: 
Сложи пока язык свой в ножны. 
И верно говорят – ты дерзкий!


НАСИМИ: 
Ведь ты не звал меня за лестью.


ПРАВИТЕЛЬ: 
А ты догадливый, поэт! 
Надеюсь, ум спасет от бед. 
И ты ответишь также мудро. 
К чему в стихах ты сеешь смуту? 
К свободе призываешь всех, 
беря на душу смертный грех!


ЯНУС: (кукле) 
Да он ведь дружен с Сатаной!


ПРАВИТЕЛЬ: (Янусу) 
Уйди ты с глаз моих долой!


ЯНУС: (кукле) 
Язык ему отрезать надо! 
Чтоб не было другим повадно!


ПРАВИТЕЛЬ: 
Замолкни, шут! (Обращается к Насими) 
Ответь, прошу!


НАСИМИ: 
Я попытаюсь объяснить. 
Свобода - это Божья нить. 
Коль потеряем мы ее, 
то перестанем быть собой!


ПРАВИТЕЛЬ: 
Так важно быть собой толпе?!


НАСИМИ: 
Она ведь предана тебе! 
А потеряв себя, однажды 
предаст все то, что слыло важным...


ПРАВИТЕЛЬ: 
Свобода - домысел и прах. 
Народ её боится!..


НАСИМИ: 
Страх
рождает только лишь незнание. 
Он будет изгнан пониманием, 
что человек хозяин сам
души свободной!


ПРАВИТЕЛЬ: 
Он - вассал!
Он - раб и мыслей, и желаний. 
Он слеп…


НАСИМИ: 
Прозреет! Знаний пламя 
излечит, проливая свет… 
И возродится человек! 
Он сам себе и Бог, и раб!


ЯНУС: (кукле) 
Слыхал?! Казнить его! Карать! 
Он и в женском лике видит Бога! 
Он возомнил себя пророком!


НАСИМИ: (улыбаясь) 
Сравню с луною ее лик - и тут же гибну от стыда,
Сравню ее с людьми - и вмиг пред Богом стыдно мне тогда.


ПРАВИТЕЛЬ: 
В глазах ее бушуют волны 
В них тонут мира корабли, 
В каменьях золотой короны
Не диаманты, а угли, 
В словах скрывается притворство, 
Коварством полнится сума, 
Пересчитать сумеет звезды 
В ночи темнее, чем сурьма. 
Шипам не удивляйся розы, 
Обвившей стан ее, и знай: 
Она приносит миру слезы! 
В обличье женском - Сатана!


НАСИМИ: 
"В предвечном мире бытия провидел я любимой лик,
И знаменьем краса ее открылась мне на свитках книг"...


ПРАВИТЕЛЬ: (прерывает Насими) 
Ты мне, поэт, не друг, не враг. 
За честность дам тебе совет.
Ты в Халеб не ходи. От бед 
держись подальше, человек!


НАСИМИ: 
Спасибо за совет. Но строки 
ведут меня, как пеших ноги… 
Я доверяю им, как сердцу...


ПРАВИТЕЛЬ: 
А если ложен путь? И к смерти
они тебя ведут, поэт?


НАСИМИ: 
Смерть - не страшнейшая из бед. 
Есть вещи пострашнее смерти!
Боюсь измены хищной плети! 
Предать себя - вот это казнь!


ПРАВИТЕЛЬ: 
Не стану больше понукать.
Ступай, но помни мой совет…



ЯНУС: (кукле) 
Ты отпускаешь его?! Нет!..


ПРАВИТЕЛЬ: 
Ты возразить решил мне, шут?! 
Я головы тебя лишу!

НАСИМИ: 
Да на шута ты не сердись!.. 
Позволь и мне совет свой дать.
«Чтоб этот мир понять, им восхититься надо,
Чтоб свет любви познать, страдать в темнице надо, 
И, если ты султан, а хочешь видеть Бога, 
С престолом и венцом тебе проститься надо».


Насими уходит. 
Янус начинает срывать с куклы одеяние правителя. В это время сильный порыв ветра врывается в шатёр и свет гаснет… 



СЦЕНА ШЕСТАЯ.

Двадцать первый век.
Квартира Адель. За столом Адель и Юсиф что-то печатают на компьютере. Янус сидит в другом конце стола и, в такт льющему за окном дождю, постукивает каким-то предметом по столу. 
Адель вздыхает и с недовольным видом смотрит на Януса. Янус прекращает стучать и жестом показывает, что он больше стучать не будет. 
Через пару секунд, Янус начинает громко смеяться. 
Юсиф и Адель удивленно переглядываются. 


АДЕЛЬ: (на чешском) 
Цо? (что?)


ЯНУС: 
Хахаха... Ниц... (ничего)

Юсиф и Адель продолжают работать. Через пару секунд Янус опять начинает монотонно стучать по столу. 
Юсиф резко встаёт и стремительно направляется к Янусу. Юсиф садится рядом, хватает Януса за руку, пытаясь отнять предмет, которым тот стучит. Между ними завязывается борьба. Крепко держась за ладони, каждый пытается повалить руку другого.


ЯНУС: (в борьбе, сквозь зубы) 
Тебе проститься надо
С идеей о посланье.


ЮСИФ: 
А может, ты советы оставишь при себе?


Юсиф побеждает и отнимает предмет, которым Янус стучал. 

ЯНУС: (с иронией) 
Мне за тебя досадно. За время твоё...


ЮСИФ: (возвращается к Адель) 
Знаешь. Ты о своем подумай – бесценном бытие!


АДЕЛЬ: 
Не спорьте!

В комнату входит отец Адель

ОТЕЦ АДЕЛЬ: 
О чем спор ваш?


ЮСИФ: 
Извините...


АДЕЛЬ: 
Да о Юсифа теме дипломной...


ЯНУС: (усмехается) 
Об идее объединить Яна Гуса с поэтом Насими.


ОТЕЦ АДЕЛЬ: 
Отсюда поподробней…


АДЕЛЬ: 
Пока в стихах он ищет 
послание о том...


ЯНУС: 
Да ерунда все это!


ЮСИФ: 
А может, ты отчалишь?!


ОТЕЦ АДЕЛЬ: 
Как не звучит печально - 
похоже на абсурд.


АДЕЛЬ: 
Но папа! Ты не знаешь!..


ОТЕЦ АДЕЛЬ: 
А ты, Адель, все знаешь? 
Так расшифруй, пожалуй, 
о чем толкует друг.


АДЕЛЬ: 
Ты не настроен, папа.
Давай попозже, ладно?


ЮСИФ: 
Мне уходить уже пора.


ОТЕЦ АДЕЛЬ: 
Конечно, не вопрос. Пока.


Кивнув, Юсиф уходит. Адель бежит за ним

АДЕЛЬ: 
Юсиф!


Юсиф останавливается. Адель обнимает его. 

АДЕЛЬ: (тихо) 
Ну, хватит. Прости...
Ты любишь меня? Любишь?..

Юсиф молчит. 

АДЕЛЬ: 
Ну? Скажи... 
Скажи, ты любишь меня?


ЮСИФ: 
Очень... Твои глаза — чернее ночи, 
И губ полуоткрытых контур, 
Заносчивость твою и гонор...


АДЕЛЬ: 
Ах вот ты как! (она шутливо треплет его волосы, затем убирает руки) Когда пойдем в часовню?


ЮСИФ: 
Я не знаю.


АДЕЛЬ: 
А может завтра? 
Пожимает плечами.


АДЕЛЬ: 
После занятий?


Юсиф молчит. К ним подходит Янус.

ЯНУС: 
В какую из часовен?


ЮСИФ: 
Тебя не звали, кстати...


ЯНУС: 
Ты помолчи, писатель!


ЮСИФ: 
Замолкнешь ты сейчас!


АДЕЛЬ: 
Прошу тебя! Не надо!


Подходит Отец. 

ОТЕЦ АДЕЛЬ: 
Вы здесь?


ЮСИФ: (резко) 
Ну что ж, пойду писать! 
Спасибо, до свиданья!


ЯНУС: 
Чао!


АДЕЛЬ: 
Юсиф!…


Бежит за ним, возвращается и слышит разговор Отца с Янусом. 

ЯНУС: 
Ворона садится рядом с вороной.


ОТЕЦ АДЕЛЬ: 
Пословица наша точна, бесспорно… 
И если б Адель поняла это…


АДЕЛЬ: 
Что? О чем вы?
Вороны тут, Янус, причем?


ОТЕЦ АДЕЛЬ: 
Союз ваш с Юсифом не может быть прочен. 

АДЕЛЬ: 
А может, не будете вы мне пророчить?

ОТЕЦ АДЕЛЬ: 
Мы разные, дочка! Культура, язык, традиции…

АДЕЛЬ: 
Хватит! Не вешай ярлык! 
Вот так нетерпимость к другому народу
приводит к раздорам.



ОТЕЦ АДЕЛЬ: 
Адель!

АДЕЛЬ: 
Все! Довольно! 
Ты мне все испортил! 
Он вряд ли вернется…


ОТЕЦ АДЕЛЬ: 
Одним только словом обидели парня? 
Прости, но все это выглядит странно.


АДЕЛЬ: 
Ну, все, тороплюсь я!


Янус встает, чтоб пойти с ней.

АДЕЛЬ: 
Не надо за мной идти, Янус. 
(отцу) Пока!..


ЯНУС: (с усмешкой) 
Совет хоть прими напоследок тогда, 
Усмири свой бакинский хазри!


Адель останавливается, на мгновение задумывается. 

АДЕЛЬ: (декламирует) 
Он - ветер! От природы вольный и неподвластный никому!..


Адель уходит.
Внезапный порыв ветра меняет декорацию, и мы переносимся в 15 век,

Конец первого действия.



ВТОРОЕ ДЕЙСТВИЕ



СЦЕНА СЕДЬМАЯ.

В правой части комната с небольшим окном – это комната Насими. 
За окном видна дорога, ведущая к городским воротам. Видны устремлённые в ночное небо минареты мечетей. Слышны далекие голоса базарных торговцев.
В левой части – комната Гуса, за окном которой - дорога, деревья, силуэты далеких хижин и церкви.
Обе части сцены освещены мягким лунным светом.
Авторы хотят отметить, что диалоги должны ненавязчиво и плавно переходить из одной комнаты в другую. 
В правой части комнате находятся Насими и Лейли. 
Он стоит у окна. 
Лейли с улыбкой смотрит на него, подходит, кладет ему на плечо руку.


ЛЕЙЛИ: 
Ты - Ветер! От природы вольный и неподвластный никому!


НАСИМИ: 
Подвластен! Сердцу своему!
«Едва коснется кос твоих дыханье утреннего ветра
Их мускус обратит весь мир
в благоуханную долину» …


ЛЕЙЛИ: 
Я у него в плену давно…
С тех пор я пью любви вино…
В том, что пьяна я - кто виной?
И что в неволе - кто виной?

В комнате Гуса Лаура играет на клавесине.

ГУС: 
Лаура!

ЛАУРА: 
Ян! Ну, наконец! Я так ждала! Я так скучала!

ГУС: 
Я тоже, милая! Я смерть как будто пережил…

ЛАУРА: 
Отчаянье и мною овладело. Я… 

ГУС: 
Ты - Ангел! Я люблю тебя…

ЛАУРА: 
И я тебя!

Целуются. 

НАСИМИ: 
Когда б взошел я над тобой весенним солнцем,
То ты бы знала, как прибой о берег бьется, 
И как горячие лучи пронзают землю, 
И как влюбленный Насими слагает песню!
Кто автор этих дивных строк? Тебе они знакомы?


ЛЕЙЛИ: 
В них псевдоним твой, да и слог твои стихи напомнил…

НАСИМИ: 
Их мастер создал! Но не я…

ЛЕЙЛИ: (покраснев) 
А кто тогда? 

ЛАУРА: 
Ян! Посмотри! 

Открывает холст.

ГУС: 
Какой портрет! Мадонна?!

ЛАУРА: 
Право, я рисовала столько лет его… Но от тебя скрывала. 

ГУС: 
Я узнаю ее черты! Овал лица и взгляд, и губы. 
Младенец?! Сын наш!..


ЛАУРА: 
Да! Чтоб ты мог любоваться нами…


ГУС: 
Любо мне все, что создано тобой. 
Но это так опасно, Лу… Перепиши его, молю!


ЛАУРА: (с улыбкой и нежностью гладит его по лицу) 
Разгневаю тогда я Аполлона!
В его божественных глазах, как в самых чистых зеркалах
Такой Мадонну увидала! С нее портрет я рисовала…


НАСИМИ: (восклицает) 
Душа моя!
Твой голос звал меня с пустынь Востока…
Я шел вдоль млечного пути, считая звезды,
чтоб среди них свою найти, но где те звезды?
Как солнце надо мной взошло, они померкли!
Я слился с солнечной душой - твоей навеки!


ЛЕЙЛИ: 
Мой Насими!


НАСИМИ: 
Моя Лейли! 
Я так люблю глаза твои!


ЛЕЙЛИ: 
А я тебя!


НАСИМИ: 
Лейли!


Обнимаются.

ГУС: 
Лаура!


ЛАУРА: 
Ян!


ГУС: 
Моя Богиня! О, Боже! Грешника помилуй! Люблю!


ЛАУРА: 
Люблю!


Целуются. 

НАСИМИ: 
«Я тебя полюбил - и страшнее мученья нет.
Я по миру бродил, но нигде утешенья нет.
Всем теперь расскажу: кроме губ незримых твоих,
Для души Насими иного лечения нет!»


ЛЕЙЛИ: 
Любимый, в Халеб не ходи!


НАСИМИ: 
Лейли!


ЛЕЙЛИ: 
Прошу, Имадеддин!


НАСИМИ: 
«Светилом счастья озарён
над нами небосвод!
Венера благостных времён
сияет нам с высот».


ЛЕЙЛИ: 
Когда в разлуке мы с тобой
Что мне сияние звезд?
Когда в разлуке мы с тобой 
Безлик и небосвод…


НАСИМИ: 
Но за разлукой встреча есть,
И встрече есть конец.
Ведь вся Вселенная - мечеть для любящих сердец!


Слышен тревожный звон колоколов.

ЛАУРА: 
Ян! Любимый! Я так волнуюсь за тебя! 
Твои все речи очень смелы!
Доходят слухи и сюда, что ждет тебя собор вселенский.
Они осудят тебя, Ян! Прошу тебя, останься, Ян!


ГУС: 
Лаура, солнце, перестань…
Я не могу с тобой остаться… Необходимо быть в Констанце. Мне есть, что донести до света!.. (гладит ее округлый живот) 
А волноваться тебе вредно…


ЛЕЙЛИ: 
Имадеддин! Моя душа!
Я буду вечно тебя ждать…


НАСИМИ: 
Пора идти.


Обнимаются.

ГУС: 
Прошу я, перестань страдать!..Пора мне...


ЛАУРА: 
Ян! Прошу я, не езжай в Констанц!


Обнимаются. 

ЛЕЙЛИ: 
Мой Насими!


НАСИМИ: 
Моя Лейли!


ЛАУРА: 
О, Господи!..


Насими и Ян Гус одновременно уходят. 

ЛАУРА: (вслед) 
Ян! ...


ЛЕЙЛИ: (вслед) 
Имадеддин!


Свет гаснет.

СЦЕНА ВОСЬМАЯ.

На скамейке сидит элегантно одетая Ая и читает книгу.
Появляется Юсиф. Он взволнован. Звонит кому-то. Ему не отвечают.


ЮСИФ: 
Господи!..


АЯ: 
Привет, Юсиф!


ЮСИФ: (нервно) 
Привет. Якуба не видела?


АЯ: 
Он должен подойти. Сейчас звякну… 
(звонит по мобильному телефону)
Странно… Не отвечает.


ЮСИФ: 
Он мне так нужен! Так нужен!.. 
(звонит еще раз) Черт!


Уходит. Ая с удивлением смотрит ему вслед. Появляется Адель. 

АДЕЛЬ: 
Привет! Как выглядишь красиво!

АЯ: 
Привет, Адель! И ты! 

АДЕЛЬ: 
Спасибо! Юсиф не приходил сюда? 

АЯ: 
Да, приходил. Якуба искал и был взволнован чем-то…

АДЕЛЬ: 
Черт! (звонит по мобильному, но никто не отвечает) И телефон все время занят… Пойду! 
Вернётся, пусть ждёт меня!


Адель быстро уходит. Появляется Янус. Смотрит вслед Адель.

ЯНУС: 
Куда она так?

АЯ: (не удостаивает его даже взглядом) 
Я не знаю.

ЯНУС: 
А ты сегодня ничего...

АЯ: 
Иди своей дорогой, Янус!

ЯНУС: 
Остановлюсь пока я здесь!

Он садится рядом с Аей.


АЯ: (резко поднимается) 
Ну что ж! Тогда, пожалуй, уйду я.

ЯНУС: (иронично) 
Не возражаю! Пожалуйста…


Подходит Якуб. Ая идет ему навстречу.

АЯ: 
Ну, наконец! Привет!

ЯКУБ: 
Привет


АЯ: 
С Юсифом встретился?

ЯКУБ: 
Я? Нет. 

Янус продолжает сидеть на скамейке. Делает вид, что спит.

АЯ: 
Искал тебя он, мы звонили.

ЯКУБ: 
Хандрит сегодня мой мобильный… Перезвоню. (звонит) Алло? Юсиф? Привет. Тогда меня там жди. Давай, пока! (Ае) Идем со мной?


АЯ: 
Идём! 

ЯНУС: 
Я с вами! 

ЯКУБ: 
А мы тебя с собою звали? 

ЯНУС: 
Ну что ж, и вы мне не нужны!

Уходит. 

АЯ: 
Терпеть его я не могу. 

ЯКУБ: 
Я понимаю. Но не злись. Идём!

АЯ: 
Идем! Но что стряслось?

Уходят в противоположную сторону.
С другой стороны, появляется человек в чёрны очках, с тростью – Слепой Ангел. Он останавливаeтся.



СЛЕПОЙ АНГЕЛ:
Шорох крадущейся ночи, 
Шелест листвы за окном, 

Шарканье памятных строчек, 
Шаг ускоряющих днем.

Шрифт моросящего утра, 
Шум еще сонных машин, 
«Шшшш» - так и слышится всюду...
Шепчет не осень, а жизнь.


Появляются наши молодые герои.

ЯКУБ: (Юсифу) 
Когда ты создал файл?

ЮСИФ: 
Весной. В начале марта.

АДЕЛЬ: 
Юс, родной! Мы восстановим все!

ЮСИФ: 
Когда? Через неделю - сдача…

АЯ: 
Да?

ЯКУБ: 
Не паникуйте. Время есть.

ЮСИФ: 
Переписать? Нет, не успеть…

ЯКУБ: 
Придумаем…

Слепой Ангел слышит разговор наших героев.

СЛЕПОЙ АНГЕЛ: 
Течет столетьями вода...
Веками ветер пыль разносит...
Летят священные слова
из уст в уста и вьются в гроздья…
Но гроздь одну сорвать посмел
Коварный многоликий змей…


Ребята удивленно переглядываются. 

ЮСИФ: 
Какое тонкое перо… Вы – Поэт?

СЛЕПОЙ АНГЕЛ: 
Перо, сравнимое с иглой, 
сшивает свежие все раны.
Его владелец - пылкий странник,
пренебрегающий хулой.
Он ищет новые пути,
от сердца к сердцу пробираясь...


АДЕЛЬ: 
Тот день настанет: вечный старец ему укажет, как идти! 

СЛЕПОЙ АНГЕЛ: (оборачивается к Юсифу и Адель) 
Ваш день настал – нашли друг друга! 
Вам вместе суждено быть. Но… 
Подкралась ревность. 
За спиной у вас коварный змей!


Юсиф поворачивается и сталкивается с Янусом, который слышал весь разговор.

ЮСИФ: 
Ты? Янус?

ЯНУС: 
Я?!... Что я? А что случилось? 

ЮСИФ: (слепому) 
Вы о нём?!... 

СЛЕПОЙ АНГЕЛ: 
Прислушайся к себе...

Слепой Ангел собирается уходить. 

ЮСИФ: 
Да! Он!.. 

ЯНУС: 
Да что клевещешь ты, свинья! 

СЛЕПОЙ АНГЕЛ: (останавливается, говорит Юсифу на азербайджанском)
Хамам-хамам ичиндя, 
Хялбир саман ичиндя. 
Дявя дялляликлир элиир