Открыть меню

Бобик

#

 

Семен Кастрюлин

 

Бобик

    Бобика я нашел в Горадиле поздней осенью. Именно в это время нас с Сашей  начальник охраны строительной фирмы» Гара чай» Агалар Велиев определил на  охрану строительного объекта- будущего санатория для военных. Собака - помесь кавказской и немецкой овчарки с рыжими подпалинами по бокам, бегала по пляжу в надежде найти что-то съестное. Ее поиски были тщетными. Море выбрасывало на берег только тухлую рыбу, которую подбирали чайки, ресторан не работал, а на самом пляже было безлюдно. Бобик смотрел голодными глазами на пролетающих птиц, покрутился по барханам  из мелкого гравия и побежал в поселок. Хотя, если честно, там ему тоже ничего не светило.      

   В поселке проживало мало сердобольных людей А когда умер последний его покровитель дядюшка Исрафил, то вообще он вел полуголодное существование. Спасало то, что у него хватало сил перебегать из Горадила в Фатмаи, где людей, благожелательно . относившихся к дворнягам, было больше. Одна средних лет женщина по имени Севиль каждое утро выставляла   алюминиевую тарелку  с похлебкой из вареных коровьих легких с вареными макаронами у дверей ворот своей дачи, а потом долго смотрела на то, как дворняги  со смаком поглощали угощение. Поев и облизав, для порядка, тарелку, они еще некоторое время  молча сидели, в надежде, что будет продолжение пиршества, а потом, удостоверившись, что здесь  с приемом пищи на сегодня закончено, бежали дальше.

    Когда Бобик пробегал мимо шлагбаума, отделяющего наш объект, я позвал собаку.  Собака остановилась, блеснув на меня недовольным взглядом, вздохнула и снова не торопясь, затрусила в поселок. Мне пришлось не только изменить интонацию, но и кое-что показать, чтобы привлечь собаку. Точнее, привлечь ее внимание к бутербродам с колбасой, которыми вместе с банкой борща на сутки дежурства снабдила меня мама. Для порядка Бобик полаял густым басом на меня, мол, чего ты меня зовешь? А потом смекнув, что ничего плохого ему не грозит, а даже, что-то даже светит, осторожно подошел и уставился своим огромными карими глазищами. Они выражали ожидание. Я молча положил на землю сначала один бутерброд, а потом, когда с ним все было покончено, и второй. Бросив на меня благодарственный взгляд, Бобик продолжил свою пробежку   в поселок.

   Увидел я снова  «Бобика»только на следующее дежурство. Но он пришел не один. Рядом стояла  и дрожала, то ли  от страха, то   ли от голода, грязная, запуганная людьми, белого цвета дворняга  с обрезанными  ушами. Она смотрела на меня, готовая при возможной  угрозе тут же ретироваться.  Но Бобик успокоил ее всем своим умиротворенным видом. Он даже дружелюбно помахивал длинным, как у лисы, хвостом и всем своим видом показывал, что меня не надо бояться. Саша положил перед четвероногими гостями две отваренные картофелины и коробку из-под шпрот. В коробке еще оставалось прованское масло, в которую Саша натюрил хлеба.. Собаки чинно и благородно  обнюхали угощение и, не торопясь, отобедали. Сначала они уничтожили картофель, а потом облизали коробку из под консервов. Бобик был настолько корректен по отношению к подруге, что практически ничего не ел. Я видел только, как он  глотал голодную слюну, когда «Белочка»  так я окрестил смешанного фокстерьера, заканчивала со скромным угощением. Так мы познакомились

  Вообще-то, собаки, бывают разные. Добрые, злые, умные, глупые. Но такого как Бобик, я еще не видел! Дело в том, что он обожал момент, когда я в летние и еще теплые осенние дни, оставив Сашу на охране, надевал шорты, очки, шапочку, навешивал на плечо старенький советский портативный магнитофон     « Электроника-302», который и сегодня работал отлично, и выходил босиком на пляж. Бобик шел за мной  с  поднятым трубой хвостом и иногда,  далеко не деликатно, дотрагивался до меня лапой. Этим   бесцеремонным движением он хотел показать, что пора включать любимую им немецкую  музыкальную поп-группу восьмидесятых  «Арабески». Он просто тащился от их исполнения.  Я полагал, что мой пес не разбирается в жанре диско,  но ему нравились голоса солистов: Жасмин, Сандры и еще одной девахи, имя которой я позабыл. Впрочем, он хорошо разбирался, когда пели «Смоки», особенно хрипастого Криса Нормана. А вот исполнителей эстонского «Апельсина» не переносил», выл по- волчьи, пугая всех вокруг.

    Была у Бобика еще одна странность. Он обожал звук  строительного мастерка. Стук или, точнее, скрежет   мастерка он слышал даже тогда, когда северный ветер завывал, продираясь сквозь бетонный каркас здания. Тогда он бежал со всех ног к мастеру и норовил облизать рабочего  с ног до головы. При этом он подтанцовывал, взвизгивал, и не обращал ни малейшего внимания на предложенную еду, хотя и был отчаянно голоден, как и все бездомные собаки. Я долго ломал голову над вопросом отчего у собаки такое пристрастие к строительным работам, но не находил ответа. С момента обоснования Бобика и его подруги на вверенной мне под охрану территории, для них начался  сравнительно сытный  период их жизни. Днем они спали, спрятавшись, где-то под деревянными подмостями, но зато ночью со звонким лаем носились по всей территории, мешая спать не только свободному от вахты охраннику, но и всем соседям вокруг будущего санатория. Я понял, что благородные животные, не знакомые с этикетом домашних животных, интуитивно отрабатывали свой  хлеб.

   Пес, несмотря на свою доверчивость по отношению к людям, создал мне врагов
во всем поселке. Я не мог показаться  у магазина, где покупал хлеб.. На каждом шагу кто-нибудь жаловался мне на злодеяния  Бобика. То он задушил где-то курицу, то укусил кого-то за ногу, то напугал купающегося в море. Так ли это было на самом деле, не знаю. Может, жители поселка считали меня за лоха и  требовали материальной компенсации за  нанесенный ущерб. В противном случае обещали убить Бобика. Словом, это была самая дорогая для меня собака в Горадиле!

  Но меня и Бобика спасли спортивные состязания - собачьи бои. В поселке было немало азартных людей, которые держали породистых  бойцовых собак .  В один из дней весны, перед Новрузом, они носились на мотоциклах по поселку и кричали о том, что там-то в такое-то время будут проходить собачьи бои.  Люди собирались на это красочное и жестокое зрелище, чтобы  наполнить свою кровь адреналином, а заодно утолить свою страсть к крови. Конечно, что немаловажно в эпоху экономического кризиса, была у них и материальная заинтересованность.  Они готовы были  рискнуть энной суммой во имя победы и триумфа своего пса. Что интересно, устроитель таких жестоких боев, отставной военный  по имени Курбан, вынудил  меня дать согласие на участие в боях и моего Бобика. Дело в том, что я многим  в поселке задолжал за проделки  псины. Чтобы смягчить отношение общественности поселка к таким заурядным фактам, нужно было отдавать долги. Собачьи бои и были неким выкупом за злодеяния, учиненные  Бобиком.

   Однажды даже я рискнул и поставил на своего Бобика. Не думал, что он победит в жестокой схватке  с немецкой овчаркой, по кличке  «Циклоп», на счету у которой было десятки побед.  И размерами «Циклоп» был больше моего пса. Да и подготовлен к боям  был лучше и знал все секретные приемы, чтобы в короткое время положить на обе лопатки любого пса.  Короче, у моего Бобика не было никаких шансов. Но я не унывал и  готовил своего пса к бою.

   По утрам я с ним бегал по берегу, развивая выносливость. Потом заставил его прыгать с барханов, затем хватать швабру зубами и со всего размаха ее переворачивать и бросать на землю.  Когда Бобика я подвел к центру, обагренного первой кровью   ристалища, он обернулся и с укоризной посмотрел на меня. Его взгляд я перевел как известную фразу Цезаря: И ты, Брут!. Я  смущенно отвел взгляд. И вот бой завязался. Красные от ненависти глаза Циклопа не обещали Бобику ничего хорошего.  Я видел только, как огромная собака размером с собаки Баскервиля набросилась на Бобика.  У меня упало сердце. Я не смотрел на площадку, где в облаке пыли возились, разрывая друг друга в куски, две собаки.  Я только слушал, как кричали вокруг люди, делая ставки. Через пять минут у Бобика было разорвано одно ухо, разодрана в кровь пасть. У Циклопа была повреждена одна лапа, разворочен в кровь загривок. Обе собаки тяжело дышали, понимая, что силы равны. И поэтому с ненавистью глядели друг на друга. Но   мало кто знал, что Бобик был опытным воякой и в уличных боях серьезно поднаторел в приемах. Он ждал своего часа. И эта  время пришло. Изловчившись, он захватил Циклопа за ухо и резко потянул к земле. Мне даже  показалось, что Бобик сделал бросок через спину. Никто из людей не ожидал такой ловкости от моей псины. В мгновении ока Циклоп перевернулся в воздухе и оказался подмятым под Бобиком.  Циклоп  отчаянно вырывался, но Бобик давил и давил его  всей своей  массой. Это была неоспоримая  победа!  Побитый Циклоп,  опустив голову, униженно побрел в сторону проклинающего его хозяйна. Вокруг кричала восторженная толпа.

  После этого боя Бобика  никто не трогал. Ему  навсегда прощалось то,что другой псине не позволялось. Его даже стали задабривать съедобными подарками, которые приносили к нашему шлагбауму. Так, в ореоле широкой  славы мы и жили.

  Два года незаметно пролетели  на  объекте. Будущий санаторий был долгостроем, и строители не торопились его заканчивать. Незаметно сменялись времена года. Но когда наступила вторая зима, для людей и собак наступили суровые испытания.Зима 2012 года выдалась на редкость  холодной. Однажды нам так «подвезло», что нас  не сменяли  шесть дней. Мы ютились в комнатушке охранника, слушали завыванием ветра и не видели ничего вокруг из-за сильной метели. У нас не было  еды, она закончилась на вторые сутки нашего дежурства, не было воды. Трубы замерзли, мы разогревали  в чайнике собранный  снег. От холода и замерзания  нас: меня, Сашу и ночующего на объекте, в целях личной  экономии, крановщика, от заморозка спасало тепло   от  железной печурки.  За топливом- остатками деревянного настила - мы ходили по очереди  на стройплощадку. Море вообще не было видно, только замерзшие и повисшие в воздухе волны и бескрайнее белое  поле на сто и более метров свидетельствовало, что это белое огромное пустое пространство и есть то веселое, меняющееся под лучами солнца и людского настроения, то .зеленое, как глаза  сказочной русалки, то  аквамариновое, как фон для картин Клода  Моне, море. Было так  морозно, что с неба, как  белые льдинки, беспомощно падали замерзшие в воздухе чайки.

  Мы волновались, шли третьи сутки, а смены нам пока  не предвиделось. Как выжить  троим на половину батона хлеба, не знал никто. Мы решили  урезать и без того скудные продуктовые запасы - выдавать в день каждому по кусочку хлеба, как в голодном Ленинграде. Зато много было кускового сахара. Его мы засыпали по четыре кусочка в кружку и заливали кипятком. Если выпить, не торопясь, смакуя сразу четыре такие кружки  сладкого чая, то можно отбить аппетит.  Хуже всего было собакам.Только Бобик, Белочка и ее выводок, в составе пяти  вечно дрожащих, серого цвета, щенят, осмеливались бегать  в поисках корма на промерзший берег. Но и там их ничего хорошего  не ожидало. Тогда они кинулись искать еду  по дворам поселка. Но поживиться им мешали высокие стены. Но однажды Бобик принес что-то и для нас. Присмотревшись, я увидел, что это задушенная курица. Она  стала благодарностью Бобика за наше доброе к нему отношение. Птица была еще теплая, и мы быстренько ее ощипали и сварили наваристый бульон. Косточки от курицы получил  Бобик и его компания.

  Так мы продержались еще два дня. Но погода не улучшалась.  Вокруг громоздились  сугробы снега , метель забивала глаза, без перчаток замерзали пальцы . Особенно жутко было по ночам.  Казалось, природа решила за чьи-то грехи сполна рассчитаться с нами. Вокруг сплошная темень, и  постепенно наваливающиеся на стекла окна хлопья жесткого снега.  Никогда бы не подумал, что кто-то из нас смалодушничает и станет ныть по поводу нашего положения. Саша, этот большой седой мужчина, стал жаловаться, что мы замерзнем, что надо пешком выбираться  в город. Я  остудил его импульсивный  порыв словами, что пройти  30 километров в метель до города у нас не хватит сил. От недоедания мы ослабли настолько, что с трудом тащили со стройплощадки  на себе вязанку дров. Мои доводы убедили Сашу, и он перестал ныть. Но по его виду я понял, что он на грани. Чтобы отвлечься,  я стал вспоминать и рассказывать прочитанные произведения. Мне тогда казалось, что мы - это персонажи Джека Лондона, а вокруг нас белое безмолвие Аляски, куда мы пришли намывать золото. У нас был один топчан с одним тонким одеялом, на котором мы спали по очереди.  Чтобы выжить,   главным для нас было не дать погаснуть огню в печурке. Мы так распределяли топливо, чтобы хватило до следующего утра. 

   По отношению к Бобику я тоже не остался неблагодарным. Когда наступала моя очередь ходить за дровами, то я незаметно захватывал с собой горсть сахара и раздавал по очереди своим четвероногим друзьям.  К нам, чтобы немного согреться, они не заходили, не пускал крановщик. Из-за этого мы с ним чуть не подрались. На  шестые сутки за нами приехали на джипе начальник охраны со сменой. Но  в следующую смену я Бобика на месте не обнаружил. Видимо, кто-то из жителей рассчитался с собакой за воровство курицы или за что другое. Потом пропала и Белочка и ее выводок, который за зиму уменьшился вдвое. Мы с Сашей не верили в гибель Бобика. Нам казалось, что не все еще потеряно. Вот доживем до весны и пройдемся на пляж с магнитофоном. Быть может,  наша лохматая дворняжка услышит голос знакомой ему Сандры и со всех ног бросится к нам с высоко поднятым  рыжим хвостом, словно отдавая честь.

   Если вы когда-нибудь увидите такого пса,  любящего музыку  в жанре диско с элементами хай-энерджи,  присмотритесь к ней по-
лучше. Я не ручаюсь, что это не мой Бобик. И предупреждаю вас, чтобы вы не давали ему послушать джаз  в стиле ретро. Ахнуть не успеете, как он прилипнет к вам  как  пиявка.

<!-- [if !supportLineBreakNewLine] -->
<!-- [endif] -->

 

Комментарии (0)

Добавить комментарий