Открыть меню

Контакт длиною в 60 лет

#

ЭЛЬМИРА АХУНДОВА

КОНТАКТ ДЛИНОЮ В 60 ЛЕТ

В 2016 году, впервые за много лет, престижное московское издательство «Художественная

литература» представило россиянам произведения Анара. Как сказано в аннотации,

с этого двухтомника «начинается повторное возвращение большого писателя к российскому

читателю». В этом солидном двухтомнике представлены лучшие произведения как прошлых

лет, так и написанные совсем недавно, например, философская повесть «Амулет от сглаза».

Перелистывая подаренные мне Анаром книги, я решила в преддверии юбилея моего

старого друга и наставника перечитать все эти произведения, порой более чем полувековой

давности, глазами современника. Взглянуть на художественные образы и отображенные Анаром

проблемы с позиции дня сегодняшнего. И попытаться понять, что же делает многие из этих

рассказов и повестей притягательными, интересными до сих пор, что заставляет уже второе и

даже третье поколение читателей обращаться к его книгам, читая и перечитывая «Красный

лимузин» и «Контакт», «Шестой этаж пятиэтажного дома» и «Номер в отеле». Именно эта

«живучесть» художественных образов, созданных писателем на протяжении насыщенной

творческой жизни, и представляется мне главным феноменом произведений Анара. И именно

в причинах этой «живучести» нам с вами предстоит разобраться.

 

Том 1. Рассказы, повести, эссе

Первый рассказ в книге датируется 15 декабря 1959 года, последняя повесть, помещенная

в ней, написана в 1993–1994 годах. 35 лет, пролетевшие от времени создания

«Рассказа гардеробщицы» до повести «Номер в отеле» – эпохальная дистанция. Потому

что писался «Рассказ гардеробщицы» в советское время, в самый разгар хрущевской оттепели,

когда и в повседневную жизнь людей в СССР, и в литературу, и вообще в искусство

ворвались мощные ветры перемен, когда стало возможным писать о том, о чем

писать раньше казалось немыслимым… А повесть «Номер в отеле» создавалась совсем в

другую эпоху, когда не стало ни СССР, ни коммунистической идеологии, когда были низвергнуты

все старые кумиры и, что еще печальнее, все прежние ценности, среди которых

было немало доброго, хорошего, гуманного…

И все же оба произведения узнаваемы, потому что ни в 1959 году, ни в 1993-м Анар

не изменил ни себе, ни своей любимой теме. Начиная с 1959 года и до дня сегодняшнего,

главным героем рассказов и повестей Анара станет простой, обычный, в хорошем смысле

рядовой человек, его радости и беды, успехи и неудачи, его жизнь и его смерть…

«Последнюю ночь уходящего года» (1959), «Рассказ гардеробщицы» (1960), рассказы

«Я, ты, он и телефон» (1967), «Грузинская фамилия» (1967) я прочитала со смешанными

чувствами ностальгии и радости от встречи со старыми знакомыми. Потому что

могли забыться детали или, скажем, имена героев этих рассказов. Но их аура, тонкий

автор был тогда еще очень молод и в будущее смотрел с оптимизмом?

Рассказы отличает почти скульптурная выразительность, в них много визуальных

эффектов, по-кинематографически прописанных эпизодов, и не случайно два ранних рассказа

стали основой для полнометражных художественных фильмов. В 1969 году на «Мосфильме»

режиссер Самсон Самсонов снял на основе рассказа «Я, ты, он и телефон»

картину «Каждый вечер в 11». Посмотрев его, наше поколение 16-17-летних то ли подростков,

то ли юношей и девушек буквально сошло с ума. Картину смотрели по нескольку

раз, многие пытались подражать героям фильма (правда, в основном, безуспешно). Между

прочим, проблема одиночества в современном мире, попытки найти свою половинку через

виртуальное пространство, то бишь через Интернет, социальные сети, фейсбуки и твиттеры

– все это с писательской прозорливостью предугадал Анар ровно полвека назад.

Это я к тому, что рассказ писателя сегодня, пожалуй, даже актуальнее, чем в середине

ХХ века. Как и пронзительная история несостоявшейся любви мужчины и женщины в «Грузинской

фамилии». Помните знаменитые строки Евгения Евтушенко: «О, кто нибудь,

приди, нарушь чужих сердец соединенность и разобщенность близких душ»? Эту вечную

тему попытался воплотить в своем фильме азербайджанский режиссер Ариф Бабаев, сняв

по сценарию Анара фильм под названием «День прошел». Хорошее название. И главное,

прекрасно отражает философию этого раннего произведения – день прошел, но впереди

целая жизнь, наполненная смыслом, любимой работой, мелкими и большими радостями…

К сожалению, в 70-е годы оптимистические ноты в произведениях Анара затихают, и на

первый план выдвигается идея всемогущего Круга – замкнутого пространства, в которое

попадает человек и из которого практически нет выхода. Но об этом несколько позже…

 

* * *

… А пока пойдем дальше в своем путешествии по прошлому, каким оно предстает

перед нами в восприятии писателя. Следующими в первом томе помещены сатирические

произведения Анара, написанные… хотя под большинством из них отчего-то нет даты написания.

Но я предполагаю, что эти сатирические рассказы («Цепочка», «Рука руку

моет…», «Интересное исследование» и пр.) написаны в 70-е годы. Именно тогда началось

закручивание гаек в литературе и искусстве, и именно тогда пышным цветом расцвело

графоманство, которое сегодня выросло в огромное, плодоносящее ядовитыми

цветами дерево. Это зло писатель ненавидит всеми фибрами души и развенчивает в своеобразной

гротескной манере. Достается и бесталанным романистам, и не менее бесталанным

критикам, и уж совсем бездарным ученым вроде Болтола Огиева. Кстати, приемы

говорящих фамилий (Аваз Авазов, Жуль Иков), а также потешные подписи под сатирическими

рассказами, вроде «Ловкач Потешников», напомнили мне ранние рассказы Чехова,

когда Антон Павлович был еще Антошей Чехонте и тоже искусно упражнялся в

потешных фамилиях...

Однако наиболее мрачной и гротескной сатирой в этом томе является знаменитая

анаровская «Сказка о добром короле» – притча о некоем царстве-государстве, где правил

очень добрый и очень мудрый король, который проводил свои дни, сочиняя все новые

и новые запреты, причем исключительно из любви к подданным. Написана она была в начале

1970 года и явилась, как мне представляется, прелюдией, подступом к созданию

Анаром собственной антиутопии, опять же в сказочной форме. Но это будет спустя 30

лет, когда на свет появится «Белый овен, черный овен». Мы поговорим об этом знаковом

произведении во второй части статьи.

Что же касается «Сказки о добром короле», то у нее была интересная и очень извилистая

судьба. В Баку она была благополучно издана в главном литературном журнале

республики «Азербайджан». А вот с всесоюзной «обкаткой» пришлось повременить. Анар

в беседе со мной так вспоминал об этом: «Я показал ее в Москве ответственному секретарю

журнала «Дружба народов» Шиловцевой, она ко мне очень доброжелательно относилась.

Прочитав вещь, она сказала:

«Анар, это не только не опубликуют, но ты это никому не показывай». Она считала, что

это – крамольное до предела произведение. Я ответил, что у нас в Баку оно опубликовано.

Реакция была шоковая: «Не может быть!» Потом я отправил рассказ в «Неделю» Макарову,

и тот мне написал письмо: «Дорогой Анар, вещь замечательная, но не по нынешним

временам!» Они опубликовали ее только после того, как с началом перестройки

ослабла цензура…»

 

* * *

Несколько особняком в первом томе стоит документальный рассказ «Происшествие

в полночь», написанный в 1974 году. В те годы в центральных газетах страны – «Известиях»,

«Литературной газете», «Неделе» – выходили судебные очерки, которые читались

со жгучим интересом. Как видно, молодой писатель также решил попробовать себя в

жанре документальной прозы на тему морали и права, и, надо заметить, это ему блистательно

удалось. Судебный очерк о преступлении двух молодых людей, надругавшихся и

едва не убивших из-за корысти пожилого фронтовика, отца 11 детей, отличает глубина

анализа, четкость и яркость психологических портретов как преступников, так и жертвы,

попытка найти ответ на извечные вопросы всех времен и народов «Кто виноват?» и «Что

делать?» В настоящее время в нашей журналистике жанр судебного очерка практически

сошел на нет. У современных авторов нет времени вдаваться в подробности, расследовать

причинно-следственные связи того или иного преступления. Обозначат коллизию, выдадут

очередную сенсацию с трагическим концом, благо нынче преступлений на бытовой

почве пруд пруди, и закроют тему. Между тем я всегда советую молодым журналистам,

которые берут у меня комментарии, хотя бы немного углубиться в материал, попытаться

понять, что толкнуло того или иного индивидуума на совершение преступления и что вообще

необходимо сделать всем нам, обществу, для того, чтобы подобных жутких преступлений

было меньше…

Между прочим, еще в далеком 1974 году Анар с писательской проницательностью

увидел одну из причин увеличивающейся бытовой жестокости в безответственности кино,

телевидения, издательств, которые не должны выпускать продукцию, смакующую насилие,

убийства, идеал «золотого тельца». Сегодня, когда на экранах телевизоров, в Интернете,

в кинозалах идут сплошь кровавые боевики и «ужастики», когда людей, как и в

пору мрачного средневековья, в массовом порядке отправляют на казнь только из-за принадлежности к той или иной религии, этот писательский призыв выглядит более чем актуальным.

 

* * *

…В 1976 году в 12 номере журнала «Дружба народов» была опубликована повесть

Анара «Контакт», повесть, несомненно, фантастическая, с элементами сюрреализма,

притчевости, мистификации. Ее заметила всесоюзная критика, о повести много писали,

спорили, пытаясь разгадать замысел автора, секрет силы ее художественного воздействия.

Повесть и впрямь необычна как для всей азербайджанской литературы, так и для

творчества самого Анара периода 70-80 годов. Читая и перечитывая эту повесть, где на

каждой странице с героем происходит какая-то чертовщина, ты прямо физически ощущаешь

холодок, который пробегает по телу от соприкосновения с неведомым. По мнению

известного российского литературоведа Аллы Латыниной, горячо принявшей повесть

молодого прозаика, «в парадоксальной, откровенно условной форме писатель ставит

вполне реальную проблему полноты контакта человека и мира, человека и вселенной,

решению которой препятствует ограниченность ума, забитого мифами псевдонауки». А

другой, не менее известный критик, Анатолий Бочаров, считает, что речь в повести вообще

идет о любых формах взаимоотношения одной личности с другими, и что «контакты

с внеземными цивилизациями – это прежде всего контакты друг с другом и в конечном

счете – с самим собой: не бояться чуда!»

Не знаю уж, кто прав в этом споре «физиков» и «лириков», но лично на меня повесть

«Контакт» произвела сильное впечатление и тогда, когда я ее прочитала впервые,

и сегодня, 30 лет спустя. Прежде всего мастерством автора в описании душевных переживаний

героя, буйной фантазией, ощущением собственного физического присутствия в

этой странной, «экспериментальной» 20-этажке, где происходят всякие чудеса. Хотя

лично я подобные чудеса, как и студент, герой повести, также недолюбливаю, поэтому в

данном случае все мои симпатии на его стороне…

 

* * *

…Наступила вожделенная эпоха – пал «оплот зла», Азербайджан сделался независимым

государством. Нет ни железного занавеса, ни райкомов и горкомов, ни какой бы

то ни было идеологии. Цензуру отменили, количество средств массовой информации выросло

в геометрической прогрессии, пиши о чем хочешь и как хочешь. Благодать! Вот

только почему-то иронии и даже злого сарказма в сатирических рассказах Анара 90-х –

начала 2000-х годов поприбавилось. «Времена года…», «Кто "dəli”? Или да здравствует

свобода слова!», «Что отведал – крепкого леща!» и др. – это, по сути, фельетоны в стиле

Моллы Насреддина, это Сабир и Гоголь в одном лице, это современный парафраз «Сборища

сумасшедших» Мирзы Джалила. Ибо тоталитарный контроль и цензура сменились

хаосом, вседозволенностью, всеобщим невежеством и бескультурьем. А на поверхности

общественной жизни и политики вдруг появилось столько человеческой пены, такое несметное

количество перевертышей, что впору караул кричать. И невысказанным упреком

повисают в воздухе мысли писателя: «Это ли та самая свобода слова, которой мы с таким

упоением ожидали?»

…И вновь особняком в этом первом томе стоит рассказ Анара «Приказы призраков

в погонах», дружеская шутка-пародия на детективные романы Чингиза Абдуллаева. Этот

рассказ был опубликован на знаменитой 16-й полосе «Литературной газеты», где я тогда

работала собственным корреспондентом. Помню, какой он произвел фурор, а наши редакционные

акулы пера единогласно признали его лучшей публикацией «Литературки»

за 1996 год. Пожалуй, только в романе Василия Аксенова «Москва ква-ква» я встречала

такое буйство фантазии, такую квинтэссенцию детективных штампов и стереотипов, доведенных

до абсурда, до абсолюта. Этот и другие «нестандартные» рассказы – от фэнтези

до сатирической публицистики – убеждают читателя в многосторонности таланта прозаика,

которому в действительности подвластны все жанры, кроме скучного.

…К началу 90-х годов относятся еще два знаменитых рассказа Анара – «Красный

лимузин» и «Наваждение». Написаны они в сюрреалистической манере и очень мрачны

по своему настрою. Беспричинная тревога, необъяснимое беспокойство пронизывают

структуру рассказов, которые в обоих случаях заканчиваются смертью главных героев –

людей, живших обычной и в общем-то благополучной жизнью. Трагическими мотивами

утраты, потери самого дорогого пронизана и повесть «Номер в отеле» – манифест азербайджанской

интеллигенции 90-х годов. Когда ты понимаешь, что с твоей родиной сотворили

чудовищную несправедливость и у тебя от этих мыслей, как у героя повести

Керима Аскероглу, «дым из головы идет».

Конечно, пессимистический настрой произведений Анара начала 90-х годов ХХ века

спровоцировали гарабахские события, массовое убийство мирных жителей 20 января в

Баку, Ходжалинский геноцид, оккупация огромной территории Азербайджана. Мы все в те

годы жили ощущением конца света, надвигающегося Апокалипсиса, который мы не в

силах остановить. Анар-публицист, Анар-депутат, Анар-общественный деятель в те годы

яростно сражался – писал обращения, заявления, выступал с самых высоких трибун, бросая

в лицо сильных мира сего справедливые обвинения. Анар-прозаик, Анар-писатель

рефлексировал и вместе со своими героями погружался в пучину трагической безысходности.

Ведь и последний приют, последний оплот надежды – братская Турция – разочаровал

тогда многих представителей азербайджанской интеллигенции. И об этом очень

честно и откровенно Анар написал в рассказе «Обязательно встретимся!..» А мне по его

прочтении (в который раз!) вспомнился незабвенный Джалил Мамедкулизаде с «Книгой

моей матери».

Завершая путешествие по очень пестрому, жанрово и стилистически неоднородному

миру анаровской прозы, представленной в 1 томе, хочу сказать словами его давнего

друга и поклонника, известного литературного критика Льва Аннинского: «…После

десятилетий разлуки меня греет эта встреча. С ним. С самим собой – тогдашним. Через

все теперешние барьеры…»

Словом, есть контакт!

 

Том 2. Повести. Романы

Второй том – более солидный по объему – вобрал в себя все самые крупные произведения

анаровской прозы от «Белой гавани» до повести «Амулет от сглаза». Все эти

произведения – и «Юбилей Данте», и «Цейтнот», и, конечно же, знаменитый «Шестой

этаж пятиэтажного дома» в свое время приобрели большую популярность как у читателей,

так и у литературных критиков общего союзного пространства, поэтому недостатка

в рецензиях, комментариях, обсуждениях не было. Дотошный читатель или начинающий

литературный критик могут прочитать многие из этих рецензий и статей в сборнике

«Анар, подсчитывающий годы» (Москва, «Маска», 2017), где собрано все или почти все

значительное, когда-либо сказанное об Анаре и его творчестве.

Поэтому повторяться не буду. Для меня главное – отразить сегодняшнее впечатление,

впечатление человека XXI столетия, от прочтения произведений, созданных два-три

десятилетия назад. И не потерявших (порой так и хочется сказать «к сожалению!»)

актуальности спустя много лет.

Первая повесть, помещенная во втором томе, датирована 1965 годом. У нее два

названия «Круг» и «Белая гавань». Первое название, пожалуй, точнее отражает контент

повести. И кстати, не только этой. Во всех последующих произведениях Анара («Юбилей

Данте», «Шестой этаж», «Цейтнот») рефреном звучит один и тот же мотив: мотив Круга

как некоего упорядоченного, порой комфортного и уютного, но чаще опостылевшего пространства,

где все – от рождения до смерти – регламентировано, и где нет возможности

сделать шаг влево или вправо, выйдя за колею. И второй мотив: это попытки его героев,

чаще всего безуспешные, вырваться из этой замкнутой реальности…

С высоты сегодняшнего дня проблема Неймата, главного героя повести «Круг», который

явно тяготится своим налаженным бытом и невозможностью что-либо изменить в

жизни, кажется несколько наивной. Уверена, что многие из тех, кто пережил глобальные

катаклизмы конца ХХ столетия и ужасы Гарабаха, напротив, мечтали бы оказаться на

месте Неймата. И вообще, после всего, что нам всем пришлось пережить, яснее осознаешь,

что в той, прошлой жизни, где, как считает Неймат, никогда ничего не меняется,

было много хорошего и светлого…

В «Круге» и в «Юбилее Данте» предметом пристального внимания писателя является

обычный, заурядный, ничем не примечательный человек со всеми его большими

и маленькими горестями, со всеми его проблемами, с его любовью и ненавистью. А про7

читав эти повести, понимаешь, что интереснее и значительнее, чем эта, вроде бы, заурядная

жизнь обычных людей литература со времен Гоголя так и не придумала.

И потом, при ближайшем рассмотрении оказывается, что эти заурядные люди,

вроде Фейзуллы Кябирлинского, не такие уж заурядные, что они выше, интеллигентнее,

нравственнее многих других героев. Оказывается, что такие, как Фейзулла, и есть та

самая «соль земли», без которой наш мир давно бы полетел в тартарары. Ибо не талантом

единым жив человек. А прежде всего – способностью любить и прощать… да еще

самоотверженным служением избранному делу.

…Повесть «Круг» интересна как подступ, первый эскиз к будущему шедевру – роману

«Шестой этаж пятиэтажного дома». Здесь вырисовываются первыми штрихами характеры

Заура и Тахмины, здесь зарождается их любовь, изменившая судьбы обоих.

Пожалуй, впервые в азербайджанской литературе ХХ века взаимоотношения мужчины и

женщины показаны столь откровенно, с такой страстью и эротизмом. Представляю, как

морщились литераторы старшего поколения, читая эту «крамолу», и сколько критических

стрел выпустили в адрес молодого прозаика, посмевшего «так» писать о сокровенном!..

Да, образ Тахмины – красивой, свободной, жаждущей настоящей женской любви и

готовой презреть ради этой любви все условности и предрассудки общества – стал подлинной

литературной сенсацией. И Анар художественным чутьем понял, что должен вернуться

к этой теме, чтобы создать современную версию вечной любви двоих, написать

историю, которая будет способна пережить века.

Это случилось, когда спустя 8 лет после «Круга» на свет появился «Шестой этаж

пятиэтажного дома». На мой взгляд, лучшее, что когда-либо создал Анар в прозе. Перечитывая

историю любви Тахмины и Заура в который раз, волнуешься по-прежнему, а приближаясь

к заключительным страницам, каждый раз надеешься, а вдруг на этот раз все

будет по-другому? А вдруг отец и мать, тетушки и дядюшки Заура поверят в силу их чувства

и отступятся, а вдруг Тахмина не умрет… и Анна Каренина не бросится под поезд…

и спадет с Асли ее волшебный пояс заклятья… и будут счастливы все влюбленные мира,

и их не смогут разлучить ни людская зависть, ни жестокие пересуды… и будут они жить

долго и счастливо и умрут в один день.

К сожалению, такая концовка бывает только в сказках, а Анар – реалист. И потому

Заур покинет Тахмину и затоскует навеки. А Тахмина погибнет из-за любви к Зауру…

Роман «Шестой этаж пятиэтажного дома», как мне представляется, это самая волнующая

и романтичная история любви, созданная в азербайджанской литературе ХХ века.

И если бы Анар ничего не написал более, он бы и тогда вписал свое имя в историю отечественной

культуры…

 

* * *

«Цейтнот» – еще один крупный роман Анара, написанный в советское время. Он датирован

1977 годом. В стране, как потом его окрестят, царит брежневский «застой», в

магазинах – повсеместный дефицит продовольственных и промышленных товаров, за

всем – от пылесоса до машины – надо отстоять длинную очередь. Железный занавес ослабевает,

люди все чаще ездят за границу, привозя оттуда стойкое послевкусие жизни

праздника, существования в условиях всеобщего изобилия… И в этих условиях понятия

успеха, материального благополучия, карьерного продвижения вверх по служебной лестнице

выдвигаются для многих на первый план. А для некоторых становится возможным

при этом поступаться некими принципами, которые казались святыми в период молодости

и юношеского максимализма.

Внешне в романе «Цейтнот» ничего не происходит, все главное происходит в голове

героя произведения Фуада Мехтиева, все внешние раздражители одного будничного

дня, преломляясь в его сознании, заставляют как в проекторе прокрутить перед мыслен8

ным взором всю его не такую уж долгую жизнь. И вот ведь какая штука: Фуад вроде неплохой

человек, не подлец, не невежда, он способен, инициативен, занимает, казалось

бы, не чужое место. Конечно, занять это «теплое» место в системе Баксовета ему помог

всесильный тесть…но ведь он справляется… и вскоре ему светит еще более престижное

кресло… Но в какой-то момент плата за успех стала казаться Фуаду непомерно высокой.

И ему, как и герою повести «Круг», захотелось свернуть с наезженной колеи. Что, кстати,

в конце повести он с успехом и делает, хотя, может, уже на следующий день пожалеет об

этом…

Нравственные дилеммы, которые стоят перед героями произведений Анара 70-х

годов, сегодня кажутся нам несколько старомодными. В конце ХХ – начале ХХI веке, когда

сместились и девальвировались все моральные нормы, когда для большинства добропорядочных

граждан единственным надежным ориентиром и спасением стал Его величество

доллар, в угоду которому иные приносят не только интересы близких людей, но и

национальные интересы целой страны, нравственные терзания Фуада Мехтиева, его духовный

дискомфорт многими будут непоняты…

Хотя темы, поднятые в «Цейтноте», конечно же, всегда будут актуальны: какой

путь изберет человек – путь к себе, к самопознанию, к внутренней гармонии, или же путь

от себя – к самоуспокоенности, к душевной сытости и душевной же глухоте… Анар никогда

не дает готовых рецептов, он дает нам единственное – надежду. Которая, как известно,

умирает последней…

Анар – сугубо городской писатель, его главным героем, помимо людей, всегда является

город: Баку, Абшерон, сумасшедший хазри, приморские поселки и, наконец, его величество

Каспий. Город Анар может живописать без устали, равно как и море, в которое

писатель влюблен и в которое заставляет влюбиться читателя. Можно без устали цитировать

строки из различных произведений Анара, но я намеренно не делаю этого. Вопервых,

вырванные из контекста, слова, образы увядают, блекнут, а, во-вторых – пусть

вдумчивый читатель сам прикоснется и ощутит восторг от контакта с лучшими образцами

пейзажной лирики Анара…

 

* * *

Начало XXI века представлено во втором томе двумя повестями – утопической и антиутопической

сказкой «Белый овен, черный овен», а также философской повестью «Амулет

от сглаза».

Честно говоря, обе повести произвели на меня не самое радостное впечатление.

Наверное, я однолюб и по части литературных предпочтений все же задержалась в веке

XX-м. Мне анаровский «Цейтнот» или, скажем, «Юбилей Данте» ближе как по стилистике,

так и по контенту. И все же «Белый овен, черный овен»…

В сказке изображаются возможные варианты судьба родины Анара – страны Огней.

В первом случае это процветающая, демократическая, суперкультурная и суперблагополучная

держава, в которой решены все политические и экономические проблемы. Во втором

случае это – Зона, даже три Зоны, разделенные колючими проволоками, где царят

застой исламского фанатизма, коммунистическая диктатура и моральное разложение в

царстве «золотого тельца». Если честно, меня перспектива жить в царстве Белого овна,

где все день-деньской пляшут и поют, не очень впечатлила. Где-то я подобное уже видела,

особенно когда Анар начал перечислять гигантские монументы 12-ти деятелей национальной

истории, установленные в Баку, – от Араншаха Джеваншира до Джавад-хана.

Ба, да ведь это Туркменбаши в Ашхабаде уже насадил по всем паркам золотые фигуры

прародителей великого туркменского народа. И коммунальный транспорт вкупе с хлебом

в Туркмении тоже бесплатный. Вопрос только, стали ли от этого жители страны счастливее.

Что касается царства Черного овна, то мы, в принципе, в одной из Зон уже доста9

точно пожили. И про другие Зоны знаем не понаслышке, так что нас подобными мрачными

сказками не испугаешь… Однако если рассуждать серьезно, то мир уже поделен на подобные

Зоны. Одно «Исламское государство» с его массовыми казнями чего стоит! Или отдельно

взятый «коммунистический рай», построенный в Северной Корее.

А мы сами что? Мы где находимся? Наверное, все еще на перепутье. Из царства

Черного овна четверть века назад вышли, а до Белого еще не дошли. Да и достигнем ли

мы этой земли обетованной когда-нибудь? Вряд ли. Хотя предупреждение умудренного

опытом писателя имеющий уши да услышит…

И наконец последняя повесть, помещенная в двухтомнике, называется «Амулет от

сглаза». Мистика, сюрреализм, философские рассуждения о смысле жизни, об извечной

борьбе добра со злом... Кстати, прекрасный перевод Натига Расулзаде, чего не скажешь

о некоторых других переводах.

Повесть, конечно, стоит особняком в творчестве Анара. Хотя у него и раньше были

и мистические сюжеты, и проза абсурда, вспомним хотя бы тот же «Контакт» или рассказ

«Красный лимузин» (тоже в переводе Расулзаде), однако «Амулет от сглаза» отличается

от них своей глубиной и насыщенностью философскими мыслями, закрученностью

сюжета, смешением жанров, которые, впрочем, органично входят в произведение, делая

его цельным и крепким.

Вера в чудо – вот, пожалуй, главная отправная точка, основной философский

посыл повести. «Есть многое на свете, друг Горацио, Что и не снилось нашим мудрецам»

– приводит автор известные слова шекспировского Гамлета, утверждая, что жизнь надо

в первую очередь воспринимать сердцем, и сердце наше должно быть распахнуто для

добра, для любви, для чуда. А чудо мы видим каждый день, потому что настоящее чудо

– это наша жизнь. И как нельзя более кстати приводит автор высказывание Достоевского:

«Человек, отвергающий чудо, тем самым отрекается от Бога, так как в чуде он нуждается

больше, чем в Боге, не умея жить без чуда, он сам выдумывает чудеса и тянется к чуду,

тайне, предсказаниям».

Показателен в главе 17 спор Ахлимана с автором (фактически спор человека с

самим собой, спор доброго и злого начала в человеке), где последний, несмотря на все

попытки оппонента заставить его свернуть с праведного пути, остается верен своим идеалам,

и это можно считать своеобразным девизом произведения, призывом писателя-гуманиста

к читателям, к людям, к народу и в конечном итоге – ко всему человечеству:

делать добро, не бояться творить добро бескорыстно, безвозмездно, ибо царящую вокруг

несправедливость можно победить лишь милосердием и прощением. Опять утопия?

Может быть. Но ничего лучше человечество пока не придумало. Ибо убеждена, что не

красота, а любовь спасет мир…

 

* * *

Перевернута последняя страница объемного двухтомника. Завершено и мое путешествие

во времени и пространстве анаровского прозы. Я не могу сказать, что оно было

легким. Но поучительным уж точно. Я горевала и плакала вместе с Тахминой, пыталась

вырваться из круга повседневности вместе с Нейматом, злилась вместе с Зауром, кротко

обижалась вместе с Кябирлинским, пыталась вскарабкаться на Белого овна вместе с

Мелик-Мамедом. И любила все человечество вместе с автором повести «Амулет от

сглаза». Анар – волшебник. Он создал свой неповторимый, ни на что не похожий мир,

куда хочется возвращаться вновь и вновь. И в этом – главное художественное достоинство

его прозы.

 

Комментарии (0)

Добавить комментарий