Открыть меню

Зачем платить добром за зло?

#
Уходящий год был годом четырех красивых юбилеев - напоминанием об этом открывал его на страницах "Российской Газеты" писатель Павел Басинский. Речь шла о четырех матерых человечищах - Максиме Горьком, Льве Толстом, Иване Тургеневе и Александре Солженицыне - всемирно известных писателях, чьи судьбы так по-разному, и ярко, и мучительно, и накрепко переплелись с судьбой России.
Главную книжную премию вручили поэту Марии Степановой за книгу Главную книжную премию вручили поэту Марии Степановой за книгу
Главную книжную премию вручили поэту Марии Степановой за книгу "Памяти памяти". Фото: Сергей Михеев/ РГ

Между добром и злом

К числу событий года, разумеется, относятся все юбилейные открытия памятников, выставок, даже музеев. Сняты фильмы, шли телепередачи и научные конференции. Дело не в том, насколько пышно праздновали юбилеи. Мы любим знаки и знамения - так вот, четыре классика с юбилеями сошлись, конечно, неспроста.

Лев Толстой напомнил: лучший способ избавления от зла - платить добром. Горький снова спорил: тот, кто призывает оплачивать любое зло добром, ошибается. Добром за добро, за зло - только "сторицею зла". Солженицын думал над разгадкой шифра небес о себе.

Так или иначе, расходясь, бодаясь, соглашаясь, классики сгустили атмосферу уходящего года - напоминанием о "зрячем духовном существе, проявление которого в просторечии мы называем совестью".

Четыре самые заметные утраты для литературы - ушли из жизни Андрей Битов, Эдуард Успенский, Владимир Войнович и Владимир Шаров. Общеизвестный заяц из битовского "Вычитания зайца" по-прежнему перебегал дорогу Пушкину, едущему к декабристам, - то ли недобрый знак, то ли спаситель поэта. А из шаровских "Репетиций" слетело грустное, как завещание: "Если ты ради всеобщего блага причинишь боль близким, зло будет больше".

Осенью, как обычно, на Московской международной книжной выставке-ярмарке вручили "Книгу года". Главным событием в литературе по праву признан "Прыжок в длину" Ольги Славниковой. Роман, как верный продолжатель великой традиции русского реализма, расследует все то же: вопрос о добре и зле. О мире, где границы между ними кажутся неразличимыми настолько, что непонятно: зачем нести добро, если за него заплатят злом.

У главного героя был спортивный дар от Бога, он был гениален, пока однажды майским днем не спас незнакомого мальчика, выскочившего на дорогу под колеса джипа. Герою ампутировали ноги, жизнь перевернулась. А спасенный мальчик вырос, превратился в "негодяйчика" - и кажется, что жертва главного героя потеряла смысл. Обманчивая внешность "негодяйчика" - даже страшнее ампутации.

Славникова стала в этом году лауреатом еще одной важнейшей премии - "Ясная поляна". Эта же премия досталась (в номинации "иностранная литература") израильскому писателю Амосу Озу. Так совпало.

Но, говоря о нем, Ольга Славникова вспомнила его роман "Иуда": "Сделать общеизвестную и десять раз истертую историю такой актуальной и острой - это особый талант. Но что здесь наиболее важно - зло во имя добра и куда оно может завести. Можно творить ужасные вещи - предавать, убивать, воевать - в чаянии, что мир станет лучше. В моем "Прыжке в длину" тоже есть эта двойственность добра и зла. Стоя на стороне добра, герои фатально творят зло".

Еще одно серьезное событие - "Большая книга". Главную книжную премию вручили поэту Марии Степановой за книгу "Памяти памяти". По словам Степановой, для своего "путешествия ума" она использовала "западный метод написания романа", отсылая своего читателя к писательнице Сьюзен Зонтаг и эссеисту Винфриду Зебальду. Между тем и у Степановой все между светом и тенью. Бабушкины письма, и фотокарточки из семейного альбома открывают путь к разгадкам памяти, в которой "видно тех, кто в свете, а не тех, кто в темноте". Без никакой толстовщины: "Для русского уха у немецкого слова Erinnerung, память, есть дальний отзвук: полет Эриний, божественных мстительниц, которые помнят и преследуют виновного во все концы света, куда бы он ни пытался скрыться".

Год вышел непростой. Легко ли, когда тебе все время напоминают о совести и ставят перед выбором между добром и злом? Впрочем, это, говорят, полезно.

Первый рэпер Тургенев

И наконец, еще один, прошедший незаметно юбилей - для тех, кто любит говорить о русском рэпе как явлении, привязанном к словесности.

И правда, вот же. Первым русским рэпером был Иван Сергеевич Тургенев, которому в минувшем ноябре исполнилось 200 лет. А вот 140 лет назад он впервые выступил как рэпер в одном английском "высокотонном" клубе. Вот как дело было.

Сидел с Жемчужниковым Николаем (чиновником из министерства иностранных дел). Тот ел одни котлеты. Чопорные камердинеры торжественно подали первую. Не менее торжественно вторую. И третью - с каменными лицами. Тут Иван Сергеевич не выдержал. "Обуяло какое-то исступление". Начал выстукивать ритм "об стол кулаком и принялся как сумасшедший кричать: "Редька! Тыква! Кобыла! Репа! Баба! Каша! Каша!"

Жемчужников упал под стол: "Иван Сергеевич? Что с вами?!" Джентльмены за соседним столиком ухом не вели (политкорректность, выучка, Европа). Закоренелый западник Иван Сергеевич рвал рубаху на груди: "Мочи моей нет! Душит меня здесь, душит! Я должен себя русскими словами успокоить!"

Первый рэперский речитатив - в 1878 году. Чем еще можно перебить обманки фальшивой окружающей среды? Конечно, бабой. Редькой. И кобылой.

Среди итогов литературного года отметим это неприметное событие, как торжество добра над злом.

Комментарии (0)

Добавить комментарий