Открыть меню

Януш Корчак «Правила жизни»

#

Самые близкие нам люди

 

Первое слово младенца — «мама».

Не помню, сказал ли мне кто, в книге ли я прочел, что самое древнее слово, которое придумали первобытные люди, было именно «мама», а потому слово «мама» похоже во многих языках.

 

По-гречески — метер2, по-латыни — mater, по-французски — mère, по-немецки — Mutter.

 

Моя мама — ma mère — meine Mutter — mea mater — миа метер.

 

Уже младенец знает свою мать. Еще ни говорить, ни ходить не умеет, а уже тянет ручонки к матери. Узнаёт ее и на улице, когда она подходит, еще издали улыбается. Даже ночью узнает по голосу, по дыханию. Даже слепые от рождения и ослепшие дети, касаясь рукой лица матери, узнают ее и говорят: «Мама, мамуся, мамочка».

 

Один мальчик сказал так:

— Я и раньше думал, только теперь мысли у меня трудные.

 

А когда я был маленький, мысли были легкие.

Какие же это «легкие мысли» о матери?

Мама добрая, веселая, или сердитая, или печальная, здоровая или больная. Мама позволяет, дает, запрещает, хочет или не хочет.

 

Позже видишь и других матерей, не только свою. И узнаёшь, что есть матери молодые, веселые, улыбающиеся, есть озабоченные, усталые, заработавшиеся, есть очень образованные и не очень, богатые и бедные, в шляпе или в платке.

 

Неприятно, если мама вышла и долго не возвращается. Бывает, мама каждый день ходит на работу или надолго уедет. Тяжко думать, что есть на свете сироты.

 

А еще позже услышишь или прочтешь в газете, что какая-то мать подбросила ребенка. Он даже не помнит мать, и нет у него фотографии и ничего на память. И так поступила как раз мама, та, которая должна быть самой близкой, еще ближе, чем отец!..

 

Папочка, папа.

 

И опять: «легкие» мысли про то, что отец работает, получает деньги и дает маме. Но не всегда так. Случается, отец болен или не может найти работу. Иногда отец работает дома, иногда — где-нибудь в городе, или часто ездит в другой город, или уехал далеко-далеко и только шлет письма.

 

«Легкие» мысли бывают тогда, когда родители здоровы, дома всё есть, все живут дружно и нет огорчений.

 

Я, пишущий эту книгу, знаком с очень многими семьями, и в каждом доме хоть немножко, да по-другому. И мои взрослые мысли очень трудные и длинные. Ты, любезный читатель, можешь сосчитать, сколько у тебя знакомых домов и товарищей. Я уже не могу — много, очень много.

 

Я знаю мальчика, живущего у бабушки, и девочку, которую взяла к себе тетка. А очень многие дети живут у совсем чужих людей: в лечебницах, интернатах, приютах, пансионах.

 

Родители живут в деревне, где нет школы, поэтому отправляют ребенка в город. Или родители в городе, а доктор велел устроить ребенка на курорт.

 

В школе знакомишься с ребятами, говоришь с ними и узнаешь каждый раз что-то новое. Читаешь книги и начинаешь понимать, что людям живется по-разному: одним — хорошо, другим — плохо.

 

Каждый хочет, чтобы дома у него все были спокойные, веселые и не было огорчений. Но надо примириться с тем, что не всегда и не все хорошо. Один день радостный, другой печальный, одно удастся, другое нет. То солнце светит, то дождик идет.

 

— Ничего не поделаешь, такая уж жизнь, — сказал один мальчик.

 

Что лучше — быть у родителей одному или иметь брата? Или сестру? Лучше быть младшим или старшим?

 

Ребенок был в семье один, а потом родился братишка. Радоваться этому?

 

Может быть маленький брат, большой брат и почти взрослый. Может быть один старший, другой младший. Маленький брат, большая сестра. Большой брат, маленькая сестра…

 

Что лучше? Я не могу ответить — не знаю, и никто этого не знает.

 

— А ты как хотела бы?

 

— Я хотела бы, чтобы было так, как есть, — сказала одна девочка.

 

Бывают люди всегда веселые, всегда довольные. Им все нравится. У них и в мыслях нет, чтобы что-то было по-другому. А другие часто и легко сердятся.

 

Если можно что-нибудь изменить, стоит об этом поразмыслить; если же все должно остаться так, как есть, не надо дуться как мышь на крупу. И уж всегда можно жить дружно и с маленькими, и с большими, и с братом, и с сестрой — и это действительно зависит от нас самих.

 

Я знаю одного мальчика, у него был больной брат. Удивительная была болезнь. Даже родителям казалось, что он просто непослушный, невоспитанный, своевольный. Ходил, ел, спал, как все, только ни минуты не мог усидеть на месте и все трогал, хватал, портил. Если он что-нибудь хотел, а ему не давали, он бросался на пол, колотил по полу ногами, плевался, кусался и кричал так громко, что раз даже полицейский пришел — думал, мальчишку избивают, а над детьми издеваться воспрещается.

 

Лишь тогда родители вызвали докторов.

— Балованный, капризный — это верно. Но он болен — нервный, не понимает.

— Что делать?

— Надо отдать в специальное заведение, для дома он слишком труден. Вы с ним не сладите. Надо знать, как с таким обращаться. Станете уступать — будет хуже. Этого недостаточно — только не раздражать.

 

Родителям жалко было отдавать больного мальчика.

 

Я сказал:

— Вы должны думать о здоровом. Общество больного брата для него вредно.

И тогда этот маленький мальчик закричал:

 

— Я не хочу, чтобы его из-за меня увозили! Пусть остается, я отдам ему все игрушки. Там, я знаю, там его будут бить.

 

Я написал об этом совсем не потому, что все обязаны так поступать. Можно требовать доброты, но не самопожертвования.

 

Братья и сестры могут жить дружно, но не надо удивляться, что время от времени возникают ссоры. Из-за чего? Из-за мяча, из-за места за столом, из-за чернил. Кому первому мыться, кто должен поднять бумажку. Один хочет петь, а другой — чтобы было тихо. Один хочет играть, а другой — читать.

 

Бывают ссоры, когда сразу видно, кто прав, а кто неправ, и такие, когда это не очень-то ясно. Тогда один должен уступить, добровольно или по приказу. Иной раз ребята и подерутся, и поплачут.

 

А хуже всего — это когда маленький мешает старшему делать уроки. Толкает, надоедает, лезет на стол, трогает чернильницу. Старшему хочется поскорее кончить, ведь не каждый может долго сидеть и все время думать. Он пишет, малыш подталкивает, а в школе попадает за то, что писал не старательно.

 

Не всегда у взрослых есть время и терпение точно дознаться, как было дело. И они говорят:

—  Уступи малышу! Или:

—  Уступи девочке. Или:

—  Старшему следует уступить.

Я убедился, что самое худшее как дома, так и в школе — это вынужденные уступки. Они действуют лишь на короткое время. Потом будет еще хуже. Несправедливость раздражает. Остается чувство досады. Остается обида. Я убедился, что лучше совсем не вмешиваться, чем судить, не разобравшись в причине распри. Взрослым иногда кажется, что ссора вышла из-за сущего пустяка. Из-за чепухи… Нет. Братья и сестры часто добровольно уступают и прощают. Нередко взрослые жалуются, что:

—  Целый день они ссорятся.

—  Вечно они ссорятся.

—  Не перестают ссориться.

—  Ни минуты без ссоры.

Преувеличение.

Если подсчитать, то у недружных братьев и сестер выпадет две-три-четыре ссоры на день. Допустим, каждая ссора длится пятнадцать минут, значит, все вместе — час. Час — это много, но не целый же день. И, может быть, лучше один час войны, чем постоянная злость и тихая, все возрастающая неприязнь.

 

Я убедился, что пренебрежительное отношение старших братьев и сестер к младшим обижает и сердит.

 

И наоборот, сердит и раздражает, когда младшие требуют для себя прав, какими пользуются старшие.

—  Я тоже хочу, — говорит малыш.

—  Раз так, тогда ни тот, ни другой!

И из ложного принципа равенства или для примера старшему что-нибудь не дают или не позволяют. И если после возникнет ссора, дело тут не в пустяках, а во взаимной неприязни.

Бывают дни хуже и лучше. Уже было гораздо лучше, совсем хорошо, и вдруг опять начинают.

Почему? Прежде чем что-нибудь предпринять, надо изучить, узнать, расспросить, потому что как можно, не зная, советовать и поучать? Я убедился, что не следует спешить на помощь. Лучше подождать, пока ребята успокоятся.

Я убедился, что добра больше, в десять раз больше, чем зла, и поэтому можно спокойно переждать, когда злость пройдет. Не только человек — каждое живое существо предпочитает мир войне, и, значит, не следует обвинять детей в пристрастии к ссорам.

Если в семье есть бабушка и дедушка, может быть, это для ребят лучше. Если мама сегодня сердитая — может быть, бабушка утешит; мама откажется — может быть, бабушка поможет. У бабушки больше времени — значит, выслушает внимательнее. Любопытно рассказывают старые люди. И вообще как это удивительно: бабушка помнит маму маленькой девочкой, а папу — юношей. А еще раньше бабушка сама была ребенком.

Помнит старые времена. Другие тогда были улицы и дома, другие лампы и часы, даже люди были другие. Не было многих изобретений, и книг, и игрушек, развлечений. И из людей одни уже умерли, других еще не было на свете…

 

И приходят в голову «трудные» мысли — уже не только о том, что сейчас есть, а и о том, что было и что будет. Удивительно…


Нравится 0 Не нравится

Советуем к прочтению

  • Здравствуй, Мама
  • Комментарии (0)

    Добавить комментарий