Открыть меню

Из сборника "Новруз моей души"

#

САЛИХА АЛИЕВА

Визирь шаха Пехлеви

О Сиражуддине Гаджиеве, одном из визирей Рза шаха Пехлеви, известно не много. Его жизнь была полна приключений и риска, труда и славы. Но многое еще предстоит изучить.

Старший брат моего деда (по матери) - Сиражуддин Гаджиев – человек удивительной судьбы.  Он родился в 1890 году в дагестанском селе Муккур,  в семье было трое детей:  он, его младший брат и сестра. Сестра была старшей из детей.

Говорят, аул Муккур, расположенный в живописном уголке горного Дагестана – березовый лес, речка,  родник с изумительно чистой, сладкой водой, у подножия одной из самых высоких точек, горы Ярдибаку — возник по велению хана. Эти были прекрасные угодья для охоты, и он поселил там одну семью, чтобы было кому встречать его, когда он охотился здесь.

Со временем эта семья разрослась. Мама рассказывала, что после войны, когда она поехала повидать свою тетю Хадижат, село было полным, там играли свадьбы. На всю жизнь она запомнила свой первый приезд.  Было лето, стоял густой травостой, благоухали   полевые цветы. Играли свадьбу ее дяди  Омара-Гаджи. С этой поездки мама привезла много фотографий, которые я сохранила до сих пор. Тогда любительские снимки были неважные, однако они запечатлели редкие кадры. Дети и молодежь уже состарились, многих нет в живых. А снимки – живая летопись той эпохи. Некоторые фотографии я отдала владельцам — к их великой радости.

Люди здесь были талантливы и трудолюбивы. До сих  пор на склонах  прилегающих гор сохранились  террасы. У каждой семьи был свой участок – терраса, которую они засыпали плодородной почвой и сажали здесь кто картошку, кто другие овощи и даже хлеб. Хозяйство  вели натуральное, обменивали продукты, пасли скот.

По традиции у входа в село стоят памятники тем, кто умер на чужбине. Все это видела и я, когда приезжала сюда, уже в 70-х годах.  Село уже опустело. Последние ее обитатели переехали  уже тогда.  Над родником была установлена каменная табличка, на которой выгрирована надпись на  арабском: «Этот булаг сделали трудящиеся Муккура».  В мой последний приезд ее уже не было. Говорят,  даргинские пастухи содрали ее. Читать по-арабски не могут, подумали, раз  на арабском, значит, изречение из Корана  — и унесли.

Как и все мужчины по линии отца, Сиражуддин стал ювелиром. Он начал работать в городе Баталпашинск (Черкесск), где его дядя Магомед имел дом и свою ювелирную мастерскую. Здесь он вместе со своим двоюродным братом Эфенди окончил гимназию, изучил русский и французский языки. Позже я любила слушать рассказы дяди Эфенди о своем талантливом брате, который в 17 лет уже стал искусным мастером и умел травить на драгоценных камнях портреты заказчиков. Как и все дагестанские мастера, он владел  практически всеми ювелирными техниками. Причем, большинство из них имели местное и очень древнее происхождение: литье, штамп, ковка, зернь, гравировка, позже  - насечка, чернение, эмаль и филигрань.

Как-то Сиражуддин увидел в продаже чертежи самолета братьев Райт из Америки и решил по этим чертежам собрать самолет. Он упорно корпел над своим аэропланом несколько месяцев, и в один из летних  дней объявил, что будет демонстрировать полет своего аэроплана. На окраине города собралось много народу. Сиражуддин поднял аэроплан в воздух, сделал в небе один круг и благополучно посадил его. Полет длился не более минуты, но вызвал много шума и изумление толпы. Люди стали молиться прямо на поляне. Православный священник Баталпашинска объявил изобретателя еретиком и призвал  к расправе над ним. За Сиражуддином  погнались фанатики — он чудом спасся в доме друга своего дяди, казачьего атамана, и ночью тайком покинул город. Случилось это в 1908 году. Сиражуддин приехал в Баку и начал работать в ювелирной мастерской братьев Рашкуевых. В наши дни в семье Рашкуевых хранится фотография, где 19-летний Сиражуддин  снялся вместе с его отцом и ювелирами-земляками, работавшими в Баку в 1909 году.

ХIX век стал эпохой расцвета русского ювелирного искусства. Наиболее заметным их них был Карл Фаберже. Потомственный ювелир, он был воспитан в классических традициях. На выставках присматривался к новым тенденциям, а заодно к одаренным ювелирам. В итоге, в многочисленных мастерских собралось до 500 рабочих, и во главе каждой встал яркий талант.

            В 1910 году Сиражуддин участвовал в выставке ювелирных изделий в Санкт-Петербурге и был награжден личным клеймом Фаберже. Покойный  Дауд Кажлаев, будучи директором Дагестанского объединенного краеведческого музея,  в 1970-х годах побывал в Эрмитаже и в списках ювелиров, награжденных личным клеймом Фаберже, обнаружил имя Сиражуддина Гаджиева, о чем написал в газете «Дагестанская правда».

Оба моих  деда были талантливыми ювелирами.  Однако работы здесь не было и, как и многим им пришлось уехать из Дагестана. Они отправились в Бухару. Это было еще до Советской власти, Бухара тогда была богатым процветающим городом. Здесь, под прохладными куполами, было множество базаров и рядов ремесленников.  С этим городом связана судьба всего нашего рода – и по материнской  линии, и по отцовской. Но, сейчас не об этом.

Позже, когда он обустроился, за ним приехали и другие его родственники и знакомые. Среди них двоюродный брат Сиражуддина  Эфенди Эфендиев, который учился с ним в Баталпашинске (при Советской власти он  одно время был министром сельского хозяйства Дагестана). Потом  некоторое время они работали в Баку.  Здесь, в Баку, тогда  было немало дагестанцев.   Отсюда они уехали в Бухару, потом некоторые вернулись и живут здесь до сих пор, обрели здесь вторую родину и влились с многонациональную семью Азербайджана. 

Сиражуддин был уникальным, талантливым человеком. Грамотным и интеллигентным, знал несколько языков. Этот самородок был мастером на все руки: прекрасным ювелиром, одним из редких мастеров, удостоенных личного  клейма Фаберже уже в 20 лет.  Он сам собрал (или изобрел) мотоцикл, на котором гонял по Бухаре и пугал народ, отливал ружья, травил портреты на драгоценных камнях. На муккуринском кладбище есть надгробный памятник, украшенный  мастером словами молитвы  - тонким кружевом  арабской вязи по камню.

А еще он был заботливым братом. Обосновавшись в Бухаре, он перевез к себе всех способных работать братьев из своего тухума, неважно родные или двоюродные, он всем был учителем и  отцом, и все они работали в его мастерской.

В Бухаре Сиражуддин также быстро завоевал популярность. Мастер и изобретатель по природе, он собрал мотоциклет, который увидел в свое время в Санкт-Петербурге, и гонялся на нем по Бухаре, вызывая ужас и оцепенение прохожих. Горожане пожаловались эмиру. Бухарский эмир Алим велел конфисковать мотоциклет у нарушителя спокойствия, а  самого несколько дней держал в каземате. Эмир сразу понял, что имеет дело не с простым нарушителем,  и поручил придворным разузнать о нем все подробно. Таким образом эмир узнал, что его пленник  умен и образован, к тому же искусный ювелир, и, недолго думая, он приблизил его к себе. Со временем они стали большими друзьями. 

 Однажды к эмиру должны были приехать гости из Петербурга.  Эмир любил гостей и принимал их с размахом богатого  правителя. Но вот незадача, тогда большинство узбеков ели руками, и у эмира не было достаточного количества столовых приборов. Он вызвал своего друга и заказал ему сделать за неделю по 50  серебряных с позолотой ложек,  вилок, ножей. Работали день и ночь, но успели и эмира не посрамили (об этом случае мне рассказал один из его друзей, который тоже работал в его мастерской – Курбанмагомед Мурадов, свою жизнь он закончил в Баку).

Неизвестно как бы сложилась жизнь дальше, если бы не нелепый случай.  В России свершилась революция. Ее отголоски раздавались везде, дошли они и до Бухары. Кто-то разбросал по городу листовки с призывом свергнуть эмира, как свергли  царя. Листовки были написаны на  русском. Стали искать, кто может перевести, и тут, конечно, наши не могли остаться в стороне.

В нашей семье не было фотографии  Сиражуддина, и я не знала, как он выглядит. Сохранился всего лишь нечеткий снимок из газеты, где лица практические не разобрать. Но два года назад мне позвонил мой дядя из Махачкалы и сказал, что нашлось фото Сиражуддина. Спасибо ему, великому собирателю фотографий, моему дяде Жаруллаху Керимову. За долгие годы коллекционирования у него собрался большой архив, где есть редкие и уникальные снимки. Не знаю, как к нему попал этот снимок, также как и целые семейные альбомы, которых нет у самих хозяев. Однако спасибо ему за то, что он их сохранил.

На том снимке изображены Сиражуддин Гаджиев (слева стоит) и Магомед Гафлаев. На обороте надпись – «На добрую память другу и товарищу Камалуддину Нугаеву. Бухара, 21 октября 1915 года».

Магомед Гафлаев (на снимке сидит рядом с Сиражуддином) — это тот, кто полез на минарет и оттуда громко стал читать узбекам перевод листовки. По городу уже скакала конница эмира в поисках зачинщиков беспорядков. Несчастного М. Гафлаева схватили и тут же обезглавили. Его голову посадили на кол, а тело привязали к верблюду, и оно волочилось за ним по всему городу несколько дней — в назидание. В городе начались погромы и дагестанцам пришлось бежать.

Обогнув Афганистан и Иран, они дошли до границы Азербайджана. Сиражуддин переправил братьев на Кавказ, а сам остался в Иране – решил заработать хоть сколько-нибудь, чтобы не возвращаться домой с пустыми руками.

Тут начинается совершенно новая страница его жизни, самая важная часть его неожиданной творческой биографии.  

В Тегеране

Восточные города похожи друг на друга, и Сиражуддин знал, что на базаре обязательно будут ювелирные ряды. Он подошел к одному из них и  попросил, чтобы дали ему работу, благо языкового барьера не было: он свободно говорил на таджикском, а значит, и на фарси. В Бухаре  сложилась интересная традиция. Даже много позже, когда там проходило мое детство, дома говорили на узбекском, а за воротами уже на таджикском языке. Такой вот билингвизм.

Хозяин лавки дал ему материал, и мастер превратил металл в изумительный браслет. Хозяин  с удивлением посмотрел на него и поинтересовался, где тот остановился? Пока нигде? Он  ухватился за Сиражуддина и повел к себе домой. «Живи у меня. Здесь тебе будет спокойно а все, что нужно для работы, я тебе дам». На том и порешили.

Хозяин побежал к дворцу, показал стражникам: может, кто-то купит? Браслет купили. На следующий день он опять пошел к дворцу с очередным изделием, и опять удачно продал. Работа была хорошая, и ее брали без разговоров. Мастера хозяин запирал на замок и никуда не выпускал. Боялся, что могут переманить. Хозяин держал Сиражуддина взаперти несколько месяцев, а его работу продавал по баснословным ценам.

Чтобы выбраться из плена Сиражуддин решил ставить свое клеймо на изделиях и гравировать на драгоценных камнях портреты. Он был уверен, что так, по изделиям, друзья-ювелиры найдут его. Хозяин заказал ему перстень с портретом шаха, надеясь на этом заработать большие деньги. Сиражуддин выполнил заказ. Хозяин понес перстень во дворец и предложил показать правителю. Как раз в это время шах заказал себе новую корону. Его ювелиры по разным эскизам, каждый отдельно, выполнили заказ. Один из визирей принес шаху перстень с его портретом и сказал: «Тот, кто владеет этим талантом, не изведает смерти. Вот кто может сделать корону, которой будет восхищаться весь мир!». Шах велел привести к нему ювелира (хозяина) и спросил, чья это работа. «Моя», — ответил тот.

-Тогда садись в моей мастерской, тебе дадут все необходимое, сделай еще один такой же перстень, - предложил шах. Ювелиру ничего не оставалось, как признаться, что у него прячется беглый дагестанец, он-то и сделал этот перстень.

Шахские нукеры вызволили Сиружуддина из заточения. Так Сиражуддин попал во дворец тогдашнего правителя Ирана –Ахмед шаха Каджара. На первых порах он был придворным ювелиром, и уже через месяц изготовил шаху новую корону. Сейчас эта корона хранится в Музее ювелирных изделий в Тегеране. Об этом писал академик из Санкт-Петербурга М. Дандамаев, который, будучи в Тегеране, посетил музей и видел эту корону.

Потом, уже при Рза шахе Пехлеви, благодаря своей честности, таланту и трудолюбию, он остался при дворе. Он сумел стать не только чиновником, но и близким другом Рза шаха. Шах видел, что он умен и образован, свободно владеет несколькими языками (помимо персидского – русским, французским, английским, впоследствии и хинди), решает любые финансовые вопросы, а самое главное, честен. Со временем он стал министром финансов, присутствовал на официальных встречах, ездил с шахом, когда тот совершал визиты. В прошлом году в интернете я увидела ролик: встреча Рза шаха с Ататюрком. 1934 год. Шах стоит со свитой, слева от него Сиражуддин в парадном военном мундире. Мне его узнать не представило труда – он как две капли воды похож на моего деда.

Сиражуддин подружился в Тегеране с выходцами из Дагестана, особенно сблизился с ювелиром из Кумуха (центр Лакского района Дагестана, откуда родом и был наш герой) Абдулмеджидом, по соседству с которым  купил себе дом и сделал предложение одной из его дочерей по имени Басират. Но ей было всего 16 лет, а ему уже за 40. Из-за большой разницы в возрасте Абдулмеджид не решился выдать дочь за него. Впоследствии жена Абдлумеджида - Гюльзар вместе с дочерью вернулись на родину, где их арестовали. После освобождения Басират вышла замуж в Кумухе, где сейчас живут ее дети. От них мы и узнали о жизни Сиражуддина в Иране.

При дворе ему было нелегко. Родственники шаха относились к нему, мягко говоря, недружелюбно. А если называть вещи своими именами: завистники не могли успокоиться, почему не многочисленные племянники, а какой-то чужеземец занимает столь высокую должность? На Сиражуддина не раз покушались. Однажды в его машину подложили бомбу. В тот раз он остался жив, но получил тяжелые ранения. Тогда он решил вернуться на родину, и стал ходатайствовать перед правительством СССР, чтобы получить разрешение на возвращение. Тут он с удивлением узнал, что в органах СССР числится белогрардейцем и его ждет суровое наказание.

Рза шах хотел уберечь своего друга и после покушения отправил его послом в Индию, где он женился на француженке по имени Лаура. В 1941 году шахом Ирана стал Мохаммед Рза Пехлеви, который по-сыновьи почитал Сиражуддина и вернул его ко двору в должности визиря. Сиражуддин с женой поселились в своем старом особняке с многочисленной прислугой и охраной. Родственники Абдулмеджида, вернувшиеся в Дагестан, рассказывали о богатом убранстве дома Сиражуддина, все дверные и оконные ручки которого были из золота.

Он строго предупредил прислугу, чтобы без его ведома никому двери не открывали. Однажды вечером к нему постучали. Прислуга, молодая женщина, спросила: кто там? Видимо, это был кто-то хорошо ей знакомый, потому что она открыла двери… Убили и ее, и Сиражуддина — зарезали прямо за его рабочим столом…

После его смерти его жена - Лаура уехала к себе во Францию. Детей у них не было.

Он знал, что враги не успокоятся и составил завещание..  После его смерти в Дагестане искали его родственников, но не говорили зачем. Все открещивались от родства, боялись сталинских репрессий. В живых оставалась только его сестра, но она была уже в преклонных годах. Несмотря на все уговоры родных, она единственная призналась, что Сиражуддин ее брат. Плакала, говорила: может он ищет нас…

Ей объявили, что ее брат умер и завещал родным 1 миллион золотом. Конечно, старушку надули — выдавали деньги советскими рублями. Первую сумму – 250 тысяч советских рублей она получила по частям и не знала, что с ними делать и где их хранить. Она просто сложила их в бочку, которая стояла в сарае… Сельчане знали, но никто ниразу на них не посягнул, такие были честные люди. Правление провело с ней «беседу», напирая на ее сознательность: мол, только закончилась война, у колхоза денег нет, надо построить школу, дорогу ну, и так далее, нужно помочь деньгами. Она согласилась.

Остальную часть не выдали, когда в правительстве Ирана поняли, что наследникам выдают не золотом, а советскими рублями.

За 30 лет, прожитых в Тегеране, став вначале придворным ювелиром,  Сиражуддин дослужился до министра (визиря) правительства шаха Пехлеви, был послом Ирана в Индии. Его работы (в том числе и корона) хранятся Музее искусств Тегерана. Его жизнь была полна опасных приключений и достойна отдельного романа.

Он очень любил Родину и не терял надежды однажды вернуться домой.

В 1947-м году Сиражуддин Гаджиев был убит в Тегеране заговорщиками. Всю жизнь я собиралась поехать в Тегеран, чтобы найти его могилу, но пока так и не смогла…

Комментарии (0)

Добавить комментарий