Открыть меню

Нутро

#

 

 

 


Ложь!

Он с детства любил врать и делал это классно. В этом ему помогало врожденное чувство выдержки. Умело, а главное своевременно оброненная фраза, слепленная мимика или даже жест и обязательно будут результаты. Люди услышат в хитросплетениях слов лишь то, что блаженно отсортирует их слух, прочитают по глазам то, что давно хотят увидеть и распознают в знаках то, что соответствует их понятию истины. В этом соперничестве умов выигрывал тот, кто умел ждать. А терпение ему было не занимать. Он ждал, когда тепло людских сердец примет и приласкает его ложь, а обманутые с завидным упорством находили в его словах истину и, обнаружив ее, безоговорочно верили. Вера помогала им жить.

Его ложь была божественной, поскольку он никогда никого не унижал, - лишь говорил людям то, что они способны были принять. Искусство лжи требует мастерства, и он ею владел в полной мере. Ему претили недостойные профессионала мелкие сплетни и обман. Если уж играть, то по крупному, даже если крупное ограничено узким кругом интересов. Красиво обрамленная истиной ложь, да к тому же чуток приправленная хитростью, и ты честен до невозможности.

Правильно врать ему помогала врожденная память. Нельзя спотыкаться на собственной выдумке. Чревато. Ведь вера в человека – это как воздух в легких, выдохнул, обратно не вернешь. Можно вдохнуть повторно, но воздух будет пропитан злостными парами недоверия. Негоже наносить раны и оставлять рубцы на теле людской надежды. И потому даже в момент рождения неправды, когда мысли еще выстраивали стройную цепь извращенных фактов и домыслов, память уже начинала ткать из них кружева и обрамляла ими подлинные истории. Эти островки истины придавали морю измышлений особый цвет и привлекательность. И он вновь - стойкий пример безупречной нравственности. Настолько безупречной, что подсознательно он даже верил самому себе чаще других, тех, для кого он и без того давно был идеалом чистоты. Эта вера и привела его к власти…

Власть!

Во власти ему было легко, ведь он был честным. Его совесть была спокойной и не мешала спать по ночам безмятежным сном. Он чистосердечно признавался в любви к своему народу, также без утайки его обирал и непогрешимость была в каждом его слове.

Построенная им система работала безукоризненно. Он собрал вокруг себя кристально честных душой и неповинных ни в чем людей, согласных верой и правдой служить лично ему. За объективность выбора он их и любил. Ведь они смело предпочли должности при нем, чем неинтересное служение народу, не стали лгать и прикрываться всякими безобразными играми в порядочность. Они были беспристрастны и заслуживали самого лучшего, и он оказал каждому из них уважение. Его сподвижники не таясь поделили рынок и стали вне конкуренции. На них теперь были завязаны все материальные ресурсы страны и все понимали насколько это ответственно. Такую тяжесть могли вынести лишь совершенно бесхитростные и целомудренные в помыслах чиновники. И, казалось бы, люди должны были полюбить и их, но… не получилось. Избранные не обладали великим даром лжи, и очень быстро общественность почувствовала фальшь и стала их презирать и терпеть.

А он продолжал оставаться открытым и правдивым правителем. Регулярно отказываясь от собственной выгоды, он сумел безмерно обогатить свою семью, и подданные в лишний раз убедились, сколь прямодушен он в своих помыслах. Устранив конкурентов, он сгноил их в тюрьмах, где они научились врать и пресмыкаться, и избиратели возненавидели подлые душонки врагов властителя. Пользуясь доверием общественности и ее невообразимым умением затягивать пояса, он с легкостью пополнил казну ватой и без обмана рассказал всем о правильном курсе, которым ведет страну. Как же легко и приятно вести за собой людей, так сильно боящихся потерять последние крохи. Они увязли в решении собственных малозначимых проблем и доверчиво кивали своему лидеру. Они с трепетом наблюдали как он давит протесты, запрещает движения, затыкает рот несговорчивым. Да, он многое обещал и не выполнил, но люди понимали, что порой обстоятельства бывают сильнее нас, смертных, и все ему прощали. Ведь он был честным и искренним и больше всего на свете желал, чтобы они радовались его богатству так же, как он радуется их пассивности.

Справедливость и правосудие стали его девизом, а простота – стилем и привычкой. Он часто делился с людьми своей целенаправленной политикой развития и требовал, чтобы подданные с пониманием относились к любым его решениям. Народ был счастлив и доволен и при встрече со своим любимцем расплывался безгрешной улыбкой. Ведь в улыбке как на духу раскрываются все помыслы человека, и потому он особо настаивал на том, чтобы те, кто питается объедками с его стола, улыбались широко и убедительно. Даже в момент поглощения пищи. Это было сложно, но в государстве, где отношения между людьми строятся на искренности и взаимной любви, нет ничего невозможного. И у приближенных это стало получаться. Если бы мы жили в средние века, во времена придворных живописцев, то эти мастера, наверняка, создали бы шедевры изобразительного искусства, галерею лиц умудряющихся красиво натягивать губы при набитых до отказа ртах. И это было бы честно.

Его власть, построенная на всемерной порядочности, покоилась на доверии, а не на силе. Он питался народной лаской, словно пчела в цветнике, впитывал ее в себя подобно солнечному теплу, вдыхал как аромат добра, и при этом совершенно не кривил душой, а тем более не жульничал. Брешут слабаки, а он властитель и может себе позволить только великую и святую ложь, ту, которая приятна электорату. Счастливому электорату, которому лишь волею судьбы и Богов, достался такой порядочный руководитель. Благодарные люди продолжали жаждать стабильности и голосовали за непогрешимость правителя, отрекаясь от никчемного жалкого желания жить в свободной стране. Они с радостью наблюдали как, ссылаясь на патриотизм, и, прячась за флагом страны, он творит беззаконие. И это было на совести обманутых, а не верховного лгуна.

Любовь!

Ему безмерно повезло с народом, обладавшим неограниченным умом и безмерной тягой к страданьям. Он от всего сердца любил своих избранников. Любил за то, что они четко осознавали внушенную мысль о невозможности испытывать такую же радость от жизни при любом другом правителе. Обожал за веру в то, что никто не захочет сделать их более счастливыми, чем теперь. Ведь уже никогда не будет такого же честного и бескорыстного лидера как он. Он питал нежные чувства к тем, кто променял свою волю на желание своего лидера. Такие люди не были способны на поступки, но их преданность сверкала безукоризненной чистотой. Он симпатизировал своим смелым подданным. Нет, они не были трусами. Отнюдь. Страх, жестокость, отсутствие чувства самосохранения - это было чуждо его любимым избирателям. Лишь смелые способны так беззаветно любить за унижение ложью и не только ею. Он души не чаял в тех, кто с улыбкой вгрызался в кость собственной судьбы и при этом боготворил лидера за красивые и душевные сказки. Солнечный народ! Фартовый! Их сердца полны светлых чувств к стоящему у руля власти целомудренному и непорочному человеку. Везунчики! Их охватывает безграничной веселье и радость от одной только мысли о возможности оказаться возле правителя, окунуться в сотканную им атмосферу угодничества и заискивания, обратиться напрямую и – о чудо - услышать ответ. И в эти моменты народ очень гордился своим лидером и отсутствием собственной гордости. Это ли не любовь?

Любовь делала людей совершеннее. Они верили в непоколебимость правителя, а он в ответ, как дальновидный и гениальный политик не пятнал свою любовь к народу дружбой и честно платил всем, чего стоили эти люди – тяготами и гнетом. Прямота и откровенность его речи творили чудеса, и каждый раз во время очередных выборов любовь народная расцветала новым букетом нежности и ласки, заставляя биться сердца, окутывая души и дурманя умы людей.

Все были уверены, что хуже им не станет, не может стать и от этого, их чувства приобретали элемент святости, а он не просто любил свой народ, но и желал его, и часто согревал теплом своей безгрешности. Согревал страстно, со всех сторон. А в ответ удовлетворенный электорат терял желание искать ласки на стороне. Он искренне удивлялся пылкости толпы и долговечности ее чувств. Ведь получив свое, люди не отставали, и невинно просили еще и еще.

Вера!

Постоянство лжи его и сгубило. Толпа, вольная выбирать как именно угождать правителю, наивно решила, что обладает свободой выбора во всем. А истинная свобода напрочь отвергает мнимую любовь. У бесконечно мелких людишек зародились ростки достоинства и интерес к беспристрастию. Но самое страшное - появилась вера в самих себя и умение объективно оценивать ситуацию. Они больше не желали принимать святую ложь. Кроки с чужого стола теперь казались слишком черствыми, а брошенная кость терзала твердостью нёбо. Общество перестало доверять лидеру и вспомнило об истории и славных свободолюбивых предках проживавших в этой стране. Стало невыносимо сложно симулировать преданность. Пришло понимание того, как много люди до сих пор боялись и как мало на что-то надеялись и от этого они перестали быть рабами. Теперь они желали отмерять свою жизнь славными поступками, а не годами раболепия. Жизнь перестала быть пустой, приобрела полноту и значимость, а свобода стала ее путеводной нитью.

Он смотрел на все это свысока, не понимал происходящего и удивлялся. Как могут люди отвергать божественную ложь во благо? Ведь все его обещания были столь подлинны, а любовь столь искренняя и страстная, что ему должны были верить и впредь. Но что-то где-то дало трещину, и вечные избиратели превратились в голодных и хищных зверюг, жаждавших уничтожить выстроенную им власть всемерной порядочности. Неужели после смерти в его честь не будет возведен великолепный памятник, хотя бы как самому гениальному и дальновидному лже-деятелю всех времен?


Комментарии (0)

Добавить комментарий