Открыть меню

Между Сциллой и Харибдой

#
Салиха АЛИЕВА 
 
Основатель и первый председатель литобъединения «Содружество», член Союза писателей Азербайджана бакинский поэт Марат Шафиев нынче отмечает юбилей. Являясь активным членом общества, он с упоением, свойственным истинно творческим людям, ведет сайт литературно-творческого объединения «Луч» при Союзе писателей Азербайджана. Его стихи, написанные простым, доступным языком, - это выражение его души, помыслов, стремлений. 

В канун юбилея Марат Шафиев любезно согласился дать интервью нашей газете, подводя определенную черту в своем творчестве и жизни.

- Прежде всего хочу поздравить вас с юбилеем. Две пятерки - это две отличные оценки.

- Это только в молодости ежегодная дата рождения - новый указатель, обещающий за поворотом приключения. Но, преодолев перевал, понимаешь: каждая дата - это обратный отсчет. Все самое лучшее в твоей жизни случилось, и никаких откровений больше ждать не приходится. Вот такое не очень праздничное настроение...

- Когда вы начали писать стихи? Как вам дались муки творчества?

- Наверное, здесь надо рассказать о моей матери, которая со времен девичества хранила синюю тетрадку, и когда приходили гости, она пела из тетрадки татарские народные песни, а гости при этом плакали. Так впервые я, будучи маленьким мальчиком, постигал великое воздействие Слова на слушателей. В то же время мой отец в своей компании мог говорить стихами. Правда, эта импровизация была явно неклассического направления, и я снова заслушивался, раскрыв рот. Малышу, едва умеющему правильно выстраивать предложения, такая изощренная риторика, музыка стихов казалось чудом.

Все это откладывалось в подсознании, чтобы к 16 годам выплеснуться и захватить меня целиком - без остатка. Начался долгий путь ученичества. На этом пути особых потрясений не предвиделось, если не считать сиротства - отец умер, когда мне исполнилось 11 лет. В одном стихотворении я даже назвал себя «счастливым недобитком». Но за этим внешним благополучием скрывалась большая духовная работа, горы перелопаченной художественной литературы. 

- Вы родились в 1963 году, можно ли вас отнести к поэтам восьмидесятникам...

- Формально - да. Но в 80-е годы я еще не был участником литературных процессов. В конце 80-х я попал в Литературное объединение Владимира Кафарова. Планка, которую выставлял Кафаров, показалась мне недосягаемой, и я решил вообще не писать, не тратить попусту свое время. И только к 2000 году пошло «настоящее». Тогда я впервые напечатался у Мансура Векилова и стал постоянным автором журнала «Литературный Азербайджан». Мне было уже 37. Пушкин в мои годы успел уже все написать и погибнуть. Так что я отношусь к тому поколению, которое творило на рубеже двух столетий. Недаром древние римляне строили храмы на тектонических разломах. Есть версия, что испарения, исходящие оттуда, позволяли им прорицать.

- Еще в тридцатилетнем возрасте вы написали: «Истекают земные сроки./ Вот и мне пора улетать./ Не подбиты еще итоги/ И стихов не записана рать».

- Здесь нет ничего прорицающего. О природе смерти задумывается любой подросток. Интересно другое: если у большинства людей тема смерти вытеснена на обочину, у меня - эта тема магистральная. Дело не в том, что я видел много смертей, как раз наоборот. Но если в мире сохраняется равновесие, то на одного счастливого человека должен приходиться один несчастный. И в противовес исключительной лирике кто-то должен удерживать противоположный полюс.

- Продолжая процитированное стихотворение, на ваш же вопрос: «Удивляясь позыву свыше,/ что толкает с постели к листу./ …Торопливо зажгу я свечи/ и к его поднесу лицу», ответьте сами: Что есть вдохновение? Что толкает с постели к листу?

- В литературе уже все написано, и написано такими титанами, с которыми соревноваться бесполезно. Но счастье современного писателя в том, что вечные темы постоянно переписываются согласно новым вызовам, в том числе и языковым. В этом постоянном переписывании несколько общемировых сюжетов и приобретают свой статус «вечного».

Вот и мне кажется, что я могу сказать о своем времени так, как это не сделает никто другой. Никакому другому я бы не смог передоверить это дело. А интересно вот что. Если вдохновение - это диктовка свыше, а сознание - обыкновенный передатчик, то откуда эта мука творчества, эта гора исписанных черновиков? Для себя я решил это так: линза нуждается в тщательной шлифовке, чтобы потом с ее помощью увидеть, например, невидимое небо. Так и сознание или душу надо постоянно очищать от ржавчины, чтобы передатчики не искажали истинную картину. Поэтому пишешь, не вступая в соревнование ни с Пушкиным, ни с Толстым, а как бы в присутствии Бога.

- Кем вы ощущаете себя в первую очередь: прозаиком или поэтом, ведь наравне со стихами вы пишете и прозу?

- Когда я пишу рассказ, то считаю себя прозаиком. Но перерывы между прозаическими текстами большие, так как они требуют больших размышлений и сбора материала. Эти паузы заполняются лирикой. 

Но где граница между прозой и лирикой - я не знаю. Я мечтаю о новом жанре, который условно называю «нескладуха стихопроза»: пройти между Сциллой и Харибдой прозы и лирики.

- Где вы сейчас работаете? Когда вышла последняя книга?

- Вузов и тем более академий я не оканчивал, поэтому работаю простым связистом. Как Джек Лондон - самообразовывался. Пять лет, до 2005 года, руководил литературным объединением «Содружество». А недавно единственный хайдзин города Баку Тофик Агаев передал мне свои полномочия. Мы уже провели два конкурса «Хайку на волнах Хазара» - в 2015-м и 2017 годах - и теперь готовим новый. Желающих участвовать немного, но вода камень точит. 

Последние две поэтические и прозаические книжки вышли в 2006 году. Готовых рукописей множество, но дело писателя - сочинять, а не искать спонсоров, тем более издавать книги за свой счет. А потом самому же их рекламировать и продавать. 

Недавно мы выступали в библиотеке, так вот директор Ясамальской библиотеки вдруг сказала, что ей стыдно, что она меня до сих пор не знала. Но если я широкой публике неизвестен, то это хуже для самой же публики.

Проблема начинающего, скажем, русскоязычного бакинского поэта заключается в том, что он считает, что вспахивает целину, тогда как она давно сдобрена прахом предыдущих поколений. Не зная таких знаковых фигур, как Экрам Меликов, Кафаров, Векилов, Оратовский, Плавник, Хатунцев, Халдеев и так далее, дебютант обкрадывает самого себя и не достигает предельных высот. Мир не создан один раз и навсегда, а заново творится каждый миг. Вечность реализуется в беспрерывной череде мгновений, подобно тому, как искорки рождают пламя. Я не пишу рассказ, не выстраиваю сюжет, я пытаюсь поймать за хвост птицу Истины.

- Что ж, желаю вам поймать птицу Истины.

Комментарии (0)

Добавить комментарий